– Ты всё время на меня смотришь, – тихо сказала она, не отрываясь от тарелки. Голос был без укора, скорее констатирующий.
Я замер. Не знал, что ответить.
– Мне интересно, – продолжала она, споласкивая чашку. – На что именно? На грудь? На ноги? Или тебе хочется представить, что там, под этими шортами?
От её слов у меня перехватило дыхание. Она повернулась ко мне, вытерла руки полотенцем. Её глаза, темные, как спелые сливы, смотрели прямо, без стыда.
– Я… я не…
– Не ври, – она улыбнулась уголком губ. – Ты взрослый мужчина. Я вижу, как ты на меня смотришь. Как у тебя встает, когда я прохожу мимо в этом халате.
Она сделала шаг ко мне. Теперь нас разделяли сантиметры. Я видел каждую ресницу, родинку над губой, легкую пульсацию в яремной ямке.
– Тетя Наташа… – выдавил я.
– Я тебе не тетя, – прошептала она. – Я просто женщина. А ты – мужчина. И мы одни в этом доме.
Её рука медленно поднялась и коснулась моей щеки. Пальцы были прохладными, влажными от воды. Потом она провела большим пальцем по моей нижней губе.
– Ты хочешь меня?
Это был не вопрос, а утверждение. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Мой член, и так находившийся в полуэрекции с момента её появления на кухне, напрягся до боли, упираясь в ширинку джинсов.
– Тогда покажи, – приказала она тем же низким, хриплым шёпотом.
Она взяла мою руку и положила её себе на грудь, поверх майки. Под ладонью я ощутил упругую, тяжелую плоть, твердый бугорок соска. Я сглотнул. Она прикрыла глаза и тихо застонала, едва слышно. Этот звук ударил мне в пах.
– Хочешь увидеть? – прошептала она.
Я снова кивнул. Она взяла подол майки и медленно, словно в стриптизе, подняла её вверх, обнажая плоский живот с глубоким пупком, нижние ребра, и наконец – грудь. Она была великолепна. Большая, полная, с крупными темными ареолами и набухшими, твердыми как камень сосками. Она не сняла майку до конца, оставив её закинутой на голове, и стояла передо мной, положив руки на бедра, выставив грудь вперед.
– Нравится? – спросила она, и в её голосе зазвучала властная нота.
– Да… – прохрипел я.
– Трогай.
Я протянул дрожащие руки и коснулся её груди. Кожа была нежной и горячей. Я обхватил одну грудь ладонью, сжал, почувствовав, как упругая плоть поддается пальцам. Большим пальцем я провел по соску, и она резко вдохнула.
– Сильнее, – прошептала она.
Я сжал сильнее, переходя грань нежности, и она закинула голову назад, издав длинный стон. Её руки впились в мои плечи.
– Целуй меня, – приказала она.
Я наклонился и приник губами к её соску. Он был твердым, шершавым. Я обхватил его губами, присосался, начал лизать и покусывать. Она стонала, её пальцы вцепились мне в волосы, прижимая мое лицо к своей груди. Другой рукой она расстегнула мои джинсы, нащупала через ткань боксеров мой вздыбленный член и сжала его.
– Какой большой… – прошептала она с одобрением. – Все для тети?
Она стянула с меня джинсы и боксеры одним движением. Мой член выпрямился во всю свою длину, влажный от предэякулята на головке. Она смотрела на него жадно, облизывая губы.
– На колени, – скомандовала она.
Я опустился перед ней на колени. От её лобка исходил тот же пряный, возбуждающий запах, что и от всего её тела, только более концентрированный, животный.
– Лижи, – приказала она.
Я высунул язык и коснулся её влажной, горячей щели сквозь ткань шорт. Она вздрогнула всем телом.
Шалунья Г.П. и Соло-лысая нога