возбуждена, что ощущала лишь распирающее, невероятное чувство заполненности. Он вошел полностью, и они оба замерли на миг, наслаждаясь этим соединением. Потом он начал двигаться.
Ритм был неторопливым вначале. Глубокие, размеренные толчки, при которых его лобок бился о ее клитор, вызывая взрывы удовольствия с каждым движением. Она обнимала его ногами, поднимала таз, пытаясь принять его еще глубже. Ее грудь прыгала в такт его движений. Он наклонился, взял сосок в рот, начал сосать и покусывать его. Острая, сладкая боль пронзила ее.
– Да... вот так... – шептала она, уже не контролируя свои слова.
Темп ускорился. Он стал жестче, его удары – резче.
Его движения стали яростными, почти беспощадными. Каждый толчок вгонял ее в матрас, заставляя скрипеть пружины. Звуки их соития – хлюпающие, влажные удары плоти о плоть, его хриплое дыхание и ее прерывистые стоны – наполняли полутемную комнату, вырывались в открытую дверь. Ирина перестала стесняться. Она кричала, тихо, но отчаянно, каждый раз, когда его член достигал особенно глубокой точки, трогая что-то невероятно чувствительное внутри.
Ее ногти впились в его мускулистую спину, она чувствовала под пальцами горячую, влажную кожу, напряженные мышцы, работающие в унисон с его бедрами. Она открыла глаза и увидела над собой его лицо – сведенное гримасой наслаждения, с полуоткрытым ртом. Он смотрел на нее, и в его взгляде было дикое, первобытное торжество. В этот момент он был ее, а она – его, и вся их долгая история дружбы, невысказанных взглядов и упущенных возможностей сгорала в огне этой грубой, животной близости.
– Ты такая тугая... – выдохнул он, ускоряясь еще сильнее. – Такая охуенная...
Грубость его слов, звучавших непривычно из его уст, заставила ее содрогнуться от нового витка возбуждения. Она почувствовала, как внутри нее начинает нарастать знакомое, неумолимое давление. Волны удовольствия сходились в низу ее живота, готовые вырваться наружу.
– Я... Я сейчас... – успела прошептать она, но голос сорвался в стон.
Он понял. Одной рукой он опустился между их тел, нашел ее вздувшийся, невероятно чувствительный клитор и начал быстро тереть его подушечкой большого пальца. Это было последней каплей. Ее тело вздрогнуло, потом затряслось в мощных, неконтролируемых конвульсиях оргазма. Внутренние стенки ее влагалища судорожно сжимались вокруг его члена, молоточками выбивая волну за волной ослепительного наслаждения. Она закричала, по-настоящему громко, не в силах сдержаться, и где-то вдалеке, из-за двери, послышался одобрительный смех и чей-то возглас.
Ее оргазм, казалось, подстегнул его самого. Михаил зарычал что-то нечленораздельное, его толчки стали короткими, резкими, без ритма. Он глубоко вошел в нее в последний раз, замер и, с силой вдавливая ее в матрас, излился внутрь нее горячими, пульсирующими потоками. Ирина чувствовала каждую пульсацию его члена, каждый выброс спермы, заполнявшей ее, и это чувство, постыдное и невероятно сладкое, продлило отголоски ее собственной разрядки.
Он тяжело рухнул на нее, весь в поту, его дыхание обжигало ее шею. Они лежали так несколько минут, слипшиеся, липкие от смеси пота, ее соков и его семени. Постепенно в комнату вернулись звуки – тихий смех из соседней комнаты, плеск воды в джакузи, приглушенная музыка.
Михаил медленно, будто нехотя, выскользнул из нее. Ирина почувствовала, как тепло вытекает из нее на матрас, и смущенно сжала бедра. Он перевернулся на бок рядом, положил руку ей на живот. Его пальцы были липкими.
– Вот и дождались, – хрипло произнес он, и в его голосе была усталость и удовлетворение.
Ирина не ответила. Она смотрела в потолок, ощущая, как реальность медленно и неумолимо возвращается. Что они сделали? Где? При ком? Сергей. Мысль о нем пронзила ее, как ледяной штырь, но странным образом не вызвала
Совместный отдых. Фрагментарно 2