крик разнёсся по комнате, и я чувствовала, как от этого звука у меня самой внутри снова начинает закипать.
Когда Лена обессиленно рухнула на Пашу, Макс перевёл взгляд на Жанну.
— Твоя очередь, — сказал он мягко.
Жанна несмело поднялась, подошла к ним. Её светлые волосы разметались по плечам, выбритая киска блестела влагой. Она встала на четвереньки, и Женя сразу оказался под ней, лёг на спину.
Жанна опустилась на его член медленно, осторожно, принимая его в киску. Запрокинула голову, тихо застонала, привыкая к его толщине. Женя гладил её по бёдрам, помогая двигаться.
Сзади к ней пристроился Паша. Он раздвинул её ягодицы, щедро смазал анус гелем, размазывая пальцами, подготавливая. Жанна выдохнула, напряглась, но не остановила его. Паша приставил член к её анусу и начал входить.
Медленно, осторожно, давая привыкнуть. Жанна застонала громче — не от боли, от ощущения наполненности. Когда он вошёл до конца, она замерла, принимая их обоих. Женя спереди в киске, Паша сзади в анусе.
— Красиво, — выдохнул Макс, наблюдая за ними.
Они начали двигаться. Сначала медленно, в такт — Женя входил, Паша выходил, и наоборот. Жанна тихо постанывала, уткнувшись лицом в грудь Жени, и иногда поворачивала голову, ловя взгляд то Макса, то меня.
Потом они поменялись. Паша вышел, его место занял Макс. Его толстый член вошёл в анус Жанны, и она выгнулась, застонала по-новому — глубже, острее.
Они менялись снова. Макс вышел, и Женя занял его место сзади, войдя в анус Жанны своим членом — глубоко, до самого нутра. Пашин член в киске, двигаясь ритмично, сильно. Потом снова перемена — Женя вышел, скользнул в киску, а Паша зашёл сзади, его длинный член вошёл глубоко, заполнил до предела.
Жанна принимала их обоих по очереди, таяла, выдыхала, тихо постанывая. Её тело двигалось в такт, подавалось назад, принимало, сжималось. Светлые волосы разметались по спине, по плечам, влажные пряди прилипали к коже.
И в какой-то момент её тело содрогнулось. Негромко, без криков — просто замерло на секунду, выгнулось, и мелкая дрожь пробежала по ногам, по спине, по рукам. Она выдохнула длинно, низко, почти беззвучно, и обмякла, уткнувшись лицом в подушку. Тихий, глубокий оргазм — такой, какие бывают только у неё.
Она не кричала, как Лена, не выла, как я. Просто обмякла, затряслась мелкой дрожью, уткнувшись лицом в грудь Жени, и выдохнула что-то нежное, почти беззвучное.
Макс поднялся, оглядел нас всех. В его серых глазах — удовлетворение и та особенная властность, которая заставляла подчиняться без слов. Он обвёл взглядом комнату, нас, ещё дрожащих, ещё мокрых, разбросанных по кровати и креслам.
— Девчонки, — сказал он тихо, но голос прозвучал в тишине как приказ: — На коленки. Рядом. Лицами к нам.
Мы переглянулись с Леной и Жанной. Лена усмехнулась своей хищной улыбкой, Жанна мягко улыбнулась в ответ. Мы поднялись — медленно, потому что тело гудело, потому что каждая мышца ныла от удовольствия.
Встали на колени на ковёр. Лена слева, Жанна справа, я посередине. Прижались плечами друг к другу — кожа к коже, влажная, горячая. Я чувствовала их тепло, их дыхание, их возбуждение. Мы подняли лица, открыли рты, высунули языки. Ждали.
Парни выстроились перед нами полукругом. Женя, Паша, Макс. Три члена, твёрдых, набухших, готовых к финалу. Они блестели в свете свечей — влажные от нашей смазки, от слюны, от всего, что было этой ночью.
Женя стоял по центру, лениво водил рукой по стволу — от основания до головки, сжимая, дразня сам себя. Паша справа делал то же самое, медленно, смакуя, глядя на нас. Макс слева не торопился — просто перебирал пальцами, собирая прозрачную капельку,
Дождливый день