мной, забили белые струйки. Густая, тёплая волна ударила в толщу воды и начала расплываться облачком, как медуза, медленно раскрывающая щупальца. Следом ещё — мощнее, длиннее, прошила воду насквозь и смешалась с первой, превращая прозрачную голубизну в мутную, молочную дымку. Ещё, и ещё...
Сперма выстреливала в воду густыми толчками, в такт его стонам, в такт пульсации, которая всё ещё отдавалась у меня внутри, хотя там уже было пусто. Белые облака расплывались перед глазами, поднимались к поверхности, кружились, закручивались в причудливые узоры. Они таяли, растворялись, смешивались с лавандой, с паром, с нашим теплом.
Вода вокруг стала мутной, белесой, живой. Я смотрела, как сперма кружится в воде, касается моих ног, живота, груди. Тёплые хлопья оседали на коже, таяли, стекали.
Он кончал долго. Очень долго. Судорога за судорогой, толчок за толчком. Я чувствовала, как его тело бьёт дрожь, как он сжимает мои плечи, как утыкается лицом мне в спину и глухо стонет. Вода вокруг нас превратилась в белый кисель, в котором плавали разводы, хлопья, облака.
Я смотрела на это и не могла отвести взгляд. Это было красиво. Необычно. По-настоящему.
Когда он затих, я повернулась. Он сидел, откинувшись на край ванны, тяжело дыша, с каплями пота на лбу, с расширенными зрачками, с приоткрытыми губами. Весь мокрый, разгорячённый, счастливый.
Я пододвинулась, обняла его, прижалась мокрым телом. Он обнял в ответ, уткнулся лицом мне в волосы, поцеловал в макушку. Мы сидели в тёплой воде, пахнущей лавандой, спермой и нами. Долго, молча, просто чувствуя друг друга. Вода остывала, но нам было тепло.
Я улыбалась. Потому что игра продолжается. Потому что я снова его обманула. И это было так сладко, так азартно, так... захватывающе.
Саша не видел мою улыбку — он был сзади, за моей спиной, тяжело дышал, приходил в себя, уткнувшись лицом мне в плечо. Для него это был первый раз. Настоящий, особенный, тот, который он запомнит навсегда. Он думал, что мы вместе открываем что-то новое. Что я доверилась ему, как никому.
А я просто получала своё. Снова. И это было кайфово.
— Я люблю тебя, — прошептал он.
— Я тебя тоже, — ответила я.
И в этот раз не соврала.
\* \* \*
В пятницу утром я едва успела войти в школу, как увидела Лену. Она нетерпеливо переминалась у входа и, заметив меня, тут же бросилась навстречу, схватила за руку и потащила в коридор к нашему подоконнику.
— Ну? — выпалила она, едва мы уселись. — Рассказывай! Я всю ночь не спала, ждала подробностей. Как прошло? Сработало? Он понял? Ты в порядке?
Я улыбнулась и почувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Лена сидела рядом, нетерпеливо постукивала носком туфли по стене под подоконником. В коридоре толкались младшие, за дверью класса кто-то громко смеялся, но для нас словно образовался отдельный уголок. Хорошо, когда есть подруга, которой можно всё рассказать. Даже то, о чём другие никогда не узнают. С ней мне не приходилось подбирать слова или изображать безупречную девочку.
— Всё путём, Лен. Сработало. И даже лучше, чем мы думали.
Я засмеялась, забралась на подоконник, болтая ногами. Вчерашний вечер всё ещё тёплым комочком сидел где-то в животе.
— Катькин метод — просто бомба.
— Да ну? — глаза у неё загорелись, она даже сигарету забыла зажечь: — Давай, колись! Всё по порядку!
Я откинулась на подоконник, глядя в потолок, и начала рассказывать. Про то, как Саша пришёл с этими дурацкими розовыми тюльпанами и сиял как начищенный самовар. Про то, как мы целовались в коридоре, раздевали друг друга дрожащими руками. Про то, как я делала ему минет, а в голове
Франциск I