Елена всегда была той женщиной, на которую оборачивались все. В свои тридцать шесть она выглядела как ожившая мечта: высокая, с безупречной осанкой и бесконечно длинными, стройными ногами, которые подчеркивали любую одежду. Её волосы — густые, тяжелые, каштановые — каскадом спускались до поясницы, и когда она распускала их, казалось, что вокруг неё создается ореол чувственности. Она была одиночкой, вдовство или просто развод — не имело значения, она вырастила сына сама, и эти отношения были для неё центром вселенной.
Максим был её гордостью. С подросткового возраста он почувствовал в себе тягу к силе. То, что началось как обычные походы в зал, быстро переросло в одержимость. Максим хотел быть не просто спортивным, он хотел быть огромным. В восемнадцать лет, когда его тело только начало формироваться в мужчину, он попал под влияние «гуру» из местного качалочного подвала — потных, забитых мужиков, которые считали, что путь к успеху лежит через иглу и флакон. По их тупым советам, не задумываясь о последствиях, Максим начал «курс».
Сначала это был просто тестостерон — энантат и пропионат. Потом пошел Сустанон. Его организм, еще молодой и пластичный, впитал химию как губка. Но этого было мало. В его кровь хлынул Тренболон — самый жестокий из андрогенов, который превращает человека в машину с одним переключателем: «агрессия/секс». Дополнительно он принимал Провирон, чтобы выжать из организма максимум свободного тестостерона, и колол ХГЧ, чтобы яички не атрофировались окончательно, что вызывало дикие, непредсказуемые скачки гормонов.
К восемнадцати годам Максим превратился в гору мышц. Его плечи стали неестественно широкими, грудь раздулась, а венозность на руках напоминала карту метро. Но вместе с массой пришло что-то темное. Его психика, раздавленная дозами, в десять и двадцать раз превышающими норму, перестала контролировать базовые инстинкты. Он больше не видел в матери просто родительницу. Химия стерла все социальные и моральные фильтры, оставив только один жгучий, животный голод. Он стал зверем, запертым в теле атлета.
Елена не замечала этого до последнего момента. Она видела, что сын стал раздражительным, что он почти перестал спать, что его взгляд стал тяжелым и липким, но списывала всё на перетренированность. Она любила его, заботилась о нем, и эта любовь была её главной слабостью.
Наступил долгожданный отпуск. Елена планировала поездку на море, чемоданы были почти собраны. Но в тот день, когда она должна была уехать, что-то в голове Максима окончательно щелкнуло. Тренболон и тестостерон создали в его мозгу идеальный шторм. Он запер все двери в их большом частном доме.
— Ты никуда не едешь, мам, — сказал он, и его голос звучал низко, с какой-то пугающей хрипотой.
Она не успела даже спровоцировать спор. Огромная, налитая мышцами рука вцепилась в её плечо, сжимая его с силой гидравлического пресса. Он швырнул её на кровать в спальне, и Елена, которая всегда видела в сыне своего маленького мальчика, внезапно осознала, что перед ней стоит чудовище.
Он сорвал с неё одежду с такой яростью, что ткань просто треснула. Елена кричала, она умоляла его остановиться, называла его сыном, но для Максима эти слова были лишь шумом. В его ушах пульсировал один ритм — требование плоти. Его член, раздувшийся от стероидов до невероятных размеров, был твердым как сталь.
Он ворвался в её пизду без всякой подготовки, без смазки, одним мощным, жестоким толчком. Елена закричала от резкой, разрывающей боли. Её узкая, давно не знавшая мужчин вагина была просто разорвана этим огромным, химически подогретым членом. Он не входил в неё — он вбивался, как свайный столб в землю.
— Сука, какая ты узкая... какая красивая... — рычал он, вгрызаясь
Фантастика