Сергей зашёл в прихожую, и на секунду мне показалось, что время остановилось. Он был крупным — я это знал, — но вблизи, в свете прихожей, он казался ещё больше. Не толстым, а именно крупным, широким в плечах, с крепкой шеей и руками, которые не помещались в карманы джинсов. Он снял куртку, повесил её на крючок, и я заметил, как уверенно он это делает — как человек, который знает, что его здесь ждут.
— Спасибо, что пригласили, — сказал он, и голос у него был спокойный, низкий, без всякой показной крутости. — Я, честно, не был уверен, что вы решитесь.
— Я тоже, — честно ответил я.
Он усмехнулся — коротко, без злобы, — и протянул мне бутылку вина. Я взял. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и я почувствовал, какие у него тёплые руки.
Катя вышла из кухни. Она надела то самое платье — тёмно-синее, с открытыми плечами, — и волосы распустила, как я любил. Увидев её, Сергей не изменился в лице, но что-то в его глазах стало мягче. Он не смотрел на неё как на кусок мяса. Он смотрел на неё как на женщину, которую знает. И это было хуже всего.
— Привет, — сказала она тихо.
— Привет, — ответил он.
И в этом коротком обмене было столько всего — близости, памяти, недосказанности, — что я почувствовал себя лишним. Как будто я стоял в дверях своей собственной квартиры и смотрел на двух людей, у которых была своя история.
— Проходите, — сказала она, справившись с собой. — Ужин почти готов.
Мы сели за стол. Я — во главе, она — напротив, Сергей — между нами, сбоку. Я специально так посадил, чтобы не оказаться напротив него, чтобы не смотреть ему в глаза весь вечер. Но это не помогло: я всё равно чувствовал его присутствие, как чувствуешь жар от открытого огня.
Первые минуты были натянутыми. Мы говорили о работе, о погоде, о каком-то фильме, который все трое не смотрели. Катя подливала вино, я подкладывал еду, Сергей хвалил её стряпню. Всё было вежливо, правильно — и абсолютно фальшиво. Мы все трое играли роли: я — гостеприимного мужа, она — заботливую жену, он — благодарного гостя. А под этим слоем вежливости было что-то другое. Что-то, что ждало.
После второй бутылки разговор стал проще. Сергей рассказал, что работает в строительной компании, что любит горные лыжи и что у него была собака, которая умерла два года назад. Он говорил спокойно, без хвастовства, и я поймал себя на том, что он мне нравится. Не как соперник, не как «бык», а как человек. И это было странно.
Катя смеялась над его шутками. Она разрумянилась, ожила, и я видел, как она смотрит на него — не как на любовника, а как на мужчину. Она смотрела на него так, как когда-то смотрела на меня. И я чувствовал, как во мне поднимается что-то — не злость, а принятие. Я знал, что она его хочет. И я знал, что разрешаю ей это.
А потом Сергей поставил бокал и сказал:
— Я вижу, вы ещё не готовы.
Мы оба замерли. Он сказал это не с обидой, не с вызовом, а спокойно, как констатируют факт. И от этого спокойствия мне стало стыдно.
— Я не о том, что вы не хотите, — продолжил он, глядя на меня. — Я о том, что вы ещё не решили. Ты смотришь на неё, потом на меня, потом снова на неё. Ты пытаешься понять, что чувствуешь. И это нормально. Но пока
Лесная история