— Не надо. Не говори сейчас. — Он встал. — Я пойду. Не потому, что обиделся. Потому что я не хочу, чтобы это было так. Я хочу, чтобы это было правильно. Для всех троих.
Катя смотрела на него с каким-то странным выражением — не разочарованием, а уважением. Она тоже встала.
— Я провожу тебя.
Они вышли в прихожую. Я остался за столом, глядя на недопитое вино и остывшую еду. Я слышал, как они шепчутся у двери, — не разбирал слов, только интонации. И в этих интонациях не было страсти. Было что-то другое — договорённость. Как будто они решали, что делать дальше.
Дверь закрылась. Катя вернулась на кухню. Она не села за стол, а осталась стоять, прислонившись к дверному косяку, и смотрела на меня. В её глазах не было вины. Не было вызова. Было что-то, чего я не видел раньше, — решимость.
— Ты знаешь, почему он ушёл? — спросила она.
— Потому что я не готов.
— Нет. — Она покачала головой. — Потому что я не готова. И он это увидел. Он умный. Он понял, что я всё ещё играю. Что я делаю вид, что всё под контролем, а на самом деле я боюсь.
— Чего ты боишься?
Она помолчала. Потом подошла и села напротив. Взяла бокал, но не стала пить. Просто держала его в руках, глядя в тёмно-красную жидкость.
— Я боюсь, что ты возненавидишь меня, — сказала она тихо. — Не сейчас. Сейчас ты хочешь этого. Ты возбуждён, тебе интересно, это ново. Но пройдёт месяц, два, и ты начнёшь меня ненавидеть. За то, что я такая. За то, что я хочу этого. За то, что я не остановила тебя, когда ты сказал «познакомь меня с ним».
— Я не возненавижу тебя.
— Ты не знаешь этого. — Она подняла на меня глаза. — И я не знаю. Поэтому я боюсь.
Я молчал. Потому что она была права. Я не знал.
— Чего ты хочешь? — спросил я. — Не его. Не нас. Ты. Чего хочешь ты?
Она отставила бокал. И заговорила. Медленно, подбирая слова, как будто впервые разрешала себе сказать это вслух.
— Я хочу быть желанной. Не просто «любимой женой», а желанной. Я хочу, чтобы на меня смотрели так, как он смотрит. Я хочу, чтобы меня хотели двое. Одновременно. — Она помолчала. — Я хочу видеть твои глаза, когда он меня трахает. Я хочу знать, что ты там. Что ты хочешь этого. Что ты не просто терпишь, а наслаждаешься. Потому что если ты наслаждаешься — значит, я не шлюха. Значит, я жена, которая делает то, что хочет её муж. И я хочу, чтобы ты хотел этого. Не ради меня. Ради нас.
— А если я не хочу? — спросил я. — Если я просто смотрю?
— Тогда это измена. — Она сказала это просто, без драмы. — Если ты просто смотришь и терпишь — это измена, и я буду чувствовать себя виноватой. А если ты хочешь — это наше. Общее. И тогда я могу быть с ним и с тобой. И не чувствовать себя виноватой.
Я слушал её и чувствовал, как во мне что-то перестраивается. Я думал, что это я разрешаю ей. Что это я даю ей свободу. А на самом деле она давала мне свободу — быть тем, кто хочет этого. Не жертвой, не рогоносцем, а мужчиной, который выбрал это.
— А что ты не хочешь? — спросил я. — Границы. Какие
Манекен