рассредоточились по сауне, но их взгляды то и дело возвращались к моей полке.
Минут через десять я поняла, что с меня хватит — и дело было уже не в смущении, а в том, что мне действительно стало слишком жарко. Я решила встать и пойти в холодный бассейн.
Я плавно поднялась, потянулась за своим полотенцем, чтобы накинуться, и в этот момент краем глаза заметила забавную картину.
Вся мужская половина сауны и трое пришедших парней, и даже наш «невозмутимый» Макс — сидели в максимально странных и напряженных позах. Один резко скрестил ноги, второй как бы невзначай прикрыл пах ладонями, а Макс сидел, подавшись вперед и уперевшись локтями в колени. Чистая физиология взяла верх над суровым спа-этикетом: у всех четверых под воздействием визуального стимула явно наметилась очень отчетливая реакция, которую они изо всех сил пытались спрятать.
Градус напряжения в воздухе можно было резать ножом. Нужно было срочно разрядить обстановку, пока все окончательно не сгорели со стыда.
Я завязала полотенце на груди, повернулась к парням, посмотрела на Макса и с легкой, ироничной улыбкой произнесла:
— Так, мальчики, аккуратнее. От такой жары у вас тут не только термостаты поплавятся. Я в бассейн, остужайтесь.
Развернувшись, я пошла к выходу. Уже закрывая за собой стеклянную дверь, я услышала, как за спиной дружно и облегченно выдохнули парни, а Макс тихо, но отчетливо хмыкнул. Коктейль из похоти и юмора сработал идеально, а я внутренне горела и была изнывающе мокрой. Мысли не давали покоя. Это действительно совсем по другому ощущается когда ты голая лежишь и при этом неприкосновенна.
В воскресенье коммунальный рай устроил нам новое испытание. Врубили отопление, да так, что батареи в квартире стали филиалом той самой финской сауны. На улице ещё толком не похолодало, а дома врубился режим «тропики». Закрытые окна не спасали, воздух плавился.
Макс валялся на диване в гостиной — законный выходной. На нём были черные тонкие шорты на голое тело, он лениво листал что-то в телефоне. Из-за жары ткань на нём сидела ещё свободнее, и я снова поймала себя на том, что этот тяжёлый, расслабленный контур между его ног приковывает мой взгляд, как магнит.
Воспоминания из сауны накрыли с новой силой. Тот азарт, когда на тебя смотрят с диким, голодным вожделением, и то, как Макс пытался скрыть свою реакцию... Мне до безумия захотелось повторить этот эффект, проверить его на прочность прямо здесь.
Я пошла в комнату и открыла шкаф. Нужен был идеальный повод, списываемый на погоду. Я вытащила тонкую белую майку на бретельках из деликатного хлопка. Без лифчика, в такую жару это было бы преступлением против здравого смысла. Ткань была настолько лёгкой, что против дневного света, падающего из окна, она становилась практически прозрачной: чётко прорисовывался силуэт, изгиб узкой талии и, конечно, контуры груди со всеми анатомическими подробностями.
Я натянула короткие домашние шорты, глубоко вдохнула и пошла на кухню делать ледяной лимонад.
План был прост, пройти мимо дивана как ни в чём не бывало. Я зашла в гостиную, мягко ступая босыми ногами по паркету. Солнечный свет из окна гостиной бил мне точно в спину, превращая майку в чистый рентген.
— Уф, ну и жарища, у нас коммунальщики вообще с ума сошли, — бросила я, открывая холодильник и доставая лёд.
Макс лениво поднял голову от телефона, собираясь что-то ответить.
Его взгляд мгновенно сфокусировался на мне. Я повернулась прикладывая стакан к губам. Я чувствовала, как его глаза медленно скользят по майке, задерживаются на груди, которая отчётливо выделялась под тонкой тканью, и поднимаются к моему лицу.
Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Тот самый ментальный саспенс, когда
Обратная сторона или "Тройной Ридбергер".