Быстро сообразив я подошёл к писсуару, расстегнул молнию, вытащил свой всё ещё довольно твёрдый член и сделал вид, что писаю. Когда он войдёт в туалетную кабинку, я уйду!
Он толкнул дверь и вошел, но, к моему ужасу, повел себя не так, как я рассчитывал, остановившись у раковины, которая находилась прямо рядом с писсуаром и не была отделена перегородкой. Надо было занять кабинку!
Краем глаза я заметил, что его штаны все еще расстегнуты, его длинный член все еще торчит наружу, и не мог не заметить, что он прижался к раковине и опустил свой толстый вялый член под воду! Включив воду он посмотрел прямо на меня и, не дрогнув и не смутившись, бросил взгляд на мой почти стоящий член.
— Ну что, Адам, понравилось шоу?
Это меня совершенно застало врасплох!
— Я, э-э, я просто, э-э...
Он рассмеялся, наслаждаясь моим замешательством и полным отсутствием у меня какой-либо адекватной реакции.
— Расслабься, мне все равно, что ты смотрел. Но вот тебе совет на будущее: в следующий раз, когда хочешь остаться незамеченным, следи за своей тенью.
Моя тень! Черт, я даже не подумал об этом! Тогда, когда я наткнулся на них в первый раз, было очень неожиданно и было ни до чего, но когда мы с Тиффани намеренно прокрались обратно после того, как я отлил, черт возьми, должен был подумать об этом. Ненавижу себя, когда туплю! Я, для видимости, смыл воду в писсуаре и застегнул молнию.
Он снова усмехнулся, видя, как мне неловко за свою глупость. Он выдавил немного мыла себе на руки и потёр их, а затем стал намыливать свой пенис, продолжая говорить:
— Итак, скажи мне, что ты думаешь о Генри и Джун?
Я много времени уделял спорту и тренировкам, а значит, довольно часто бывал в душевых раздевалках, где вокруг меня намыливались и обмывались парни, но, честно говоря, это был первый раз, когда я стоял и пытался не смотреть, как кто-то моет гениталии в раковине в туалете кафе. Да и вообще где бы то ни было, если уж на то пошло. Это меня очень смущало, и я не сразу понял, о чем он спрашивает.
— А, мне показалось, что его зовут Гарольд, а её, эм, Глория.
— Это была литературная отсылка, Адам. Неважно.
Тогда до меня дошло, о чем он говорил:
— О, конечно же, Анаис Нин.
Он поднял голову, явно удивленный:
— Ты действительно читал Анаис Нин?
— Ну, не то чтобы очень. Так, немного. Одна моя бывшая девушка как-то дала мне почитать одну из ее книг, потому что ей она понравилась, но мне показалось, что Анаис слишком зациклена на себе. Теперь я припоминаю, что книга называлась Дневник Анаис Нин, так что, наверное, ее зацикленность на себе вполне объяснима, да?
Он рассмеялся, и на этот раз я смог рассмеяться вместе с ним.
— Смотри-ка, ты знаешь о Генри и Джун, неплохо, Адам!
— Ну, в основном я помню лишь кое-что из того, что слышал о ней: эротические произведения, жизнь в Париже, писатель Генри Миллер, ну, всякие мелочи, все в таком духе. То немногое, что я знаю о Генри, его жене Джун и о Нин, позволяет мне представить тебя в роли Анаис, — я посмотрел на него с сомнением. — Но я, кажется, никогда не видел изображений Анаис Нин, но я почти уверен, что она не была похожей на защитника из команды Грин-Бэй Пэкерс в американским футболе.
Это вызвало у него глубокий раскатистый смех, который, в устах Папаши звучал весьма весомо. Смеясь он схватил горсть бумажных полотенец и начал вытираться. Выбросив использованные полотенца мусорное
Настенька...