ведро и заправив рубашку в брюки он очень убедительно сымитировал низкий бас Барри Уайта:
— Ну вот, детка, моя старая секс-машина полностью почищена и готова к работе, детка, мастер любви готов и ждет следующую маленькую белую леди, которая нуждается в его любви, да, я должен быть ответственным за своих дам, не так ли, детка, я не могу подвести своих поклонников, нет!
Я рассмеялся над его пародией, а он повернулся ко мне и посерьезнел:
— Адам, ты мне так и не ответил. Ты испытал отвращение от увиденного, был оскорблен, возбужден, возмущен – что ты об этом думаешь?
Я на секунду замер, не зная, что сказать.
— Пап, поверь мне, я последний человек, который может судить о том, что ты делаешь с другими взрослыми людьми, которые явно не против. Наверное, сначала я был немного шокирован. Я точно не ожидал ничего подобного. А потом, наверное, просто возбудился. В конце концов, я остался и смотрел, хотя мог бы просто уйти.
— Да, ты прав. Гарольд и Глория – мои очень близкие друзья, и мы иногда играем вместе в небольшие взрослые игры, когда нам этого хочется. Иногда полезно, когда за тебя мэр, — он улыбнулся. — Нам всем это нравится, и мы все получаем от этого пользу.
— Да, я это понимаю. Похоже, все были очень довольны.
Он улыбнулся:
— Да, эта Глория, вот что я тебе скажу,. . — он легко перешёл на скверный уличный сленг девяностых, пытаясь избавиться от своего, обычно безупречного, произношения в потоке скороговорки гетто. — Она та ещё шлюха, эта белая сучка приводит сюда свою похотливую белую замужнюю пизду ради большого ниггерского члена! Этот город полон этих узких белых пизд, нуждающихся в немножко дикой любви, джунглей, мать их, и у этого ниггера есть то, что нужно этим шлюшкам.
Я не мог удержаться от смеха, глядя на него, и покачал головой:
— Черт, Папаша, ты просто невероятный – это действительно круто!
— Ха, сэр, я должен делать это так, чтобы мои кореша не прознали про это, а то каждый из этих ниггеров решит, что в его маленьком городке полно похотливых белых замужних цыпочек, которым нужна большая черная змея. Как тебе такое, приятель?
— Э-э, да, черт возьми, папаша, — я снова рассмеялся.
Он был хорошим артистом.
Он хлопнул меня по плечу, засмеялся и я пошатнулся. Это был, пожалуй, самый странный разговор в туалете, который у меня когда-либо был. А ведь я совсем недавно думал, что мой разговор с Даной в душе навсегда сохранит этот рекорд!
Я посмотрел на него:
— Тиффани, вроде как, говорила мне, что ты довольно популярен у дам в городе, Папаша. Думаю, с твоим чувством юмора я понимаю, почему.
— И большой чёрный член, Адам, не забудь про большой чёрный член. Дамам он почему-то нравится.
— Черт, Пап!
— Серьезно, Адам, шутки в сторону. Насчет Тиффи. Не знаю, почему она к тебе потянулась, обычно она довольно настороженно относится к незнакомым мужчинам.
— Ну, по правде говоря, я и сам не совсем понимаю, но, видимо, у нее есть веские причины не доверять мужчинам, не так ли?
— Она тебе рассказала?
— О своем муже? Да, рассказала. Она говорит, что ты надрал ему задницу, и я тебя поздравляю.
— Да, этот Йен был настоящим мерзавцем. Надо было убить этого ублюдка.
Я нахмурился:
— Йен?
Он мрачно улыбнулся:
— Да, верно, ты ведь не знаешь его имени, правда? Тифф никогда не произносит его имя вслух, так что она тебе и не сказала. Но если она рассказала тебе всю историю до конца, значит, ты ей нравишься. Значит, с тобой все
Пьянка до добра не доведет