не раньше, чем я успел заметить, как она нахмурилась.
— Да, художник неплохо поработал, изобразив это лучше, чем в реальности, не правда ли? Я знаю, что не такая красивая.
Я недоверчиво посмотрел на неё:
— Ты шутишь, что ли? Послушай, Тифф, я не буду тебя обманывать, обещаю, ты, может, и не самая привлекательная модель для рекламы макияжа, но ты, безусловно, прекрасна. Поверь мне, я любуюсь на тебя последние несколько часов! — она лишь фыркнула, продолжая смотреть в сторону. — Ну же, Тиффани! У тебя невероятно завораживающее лицо, прекрасные глаза, роскошные волосы, губы, которые так и просятся на поцелуй, и это потрясающее сексуальное тело, которое все утро наводит меня на дурные мысли. И снова, поверь мне, на тебя очень, очень приятно смотреть.
Она повернулась и посмотрела на меня, приложив руку к лицу и проведя указательным пальцем по носу:
— Даже с моим кривым носом и шрамами? Ты знаешь, что у меня передние зубы – коронки, потому что они выбиты?
Ее глаза были глубокими, зелеными, как омуты.
— Этого не видно. Ты выглядишь потрясающе и сексуально, а твой нос придает твоему лицу особую силу характера. Ты, э-э, как бы это сказать? Очаровательна! Ты очаровательна и прекрасна.
В глубине души мне было больно за нее, и мне очень хотелось сделать больно ее деспоту мужу. Очень сильно.
Она мягко улыбнулась:
— Ты молодец. У тебя, наверное, много женщин, да?
Я рассмеялся:
— Э-э, нет, не совсем. Мне всегда приходилось изрядно потрудиться, чтобы добиться кого-нибудь, к тому же за последние пару лет я действительно хотел только одну, а сейчас это как бы в подвешенном состоянии. Хотя, знаешь, в последнее время все немного изменилось. То, что ты сейчас здесь со мной, раньше никогда бы не случилось. Никогда.
Она смотрела на меня несколько секунд, и я понял, что она хочет что-то спросить:
— Адам, ты сказал, что очень расстроился бы, если я не присоединюсь к тебе в среду. Ты также расстроишься, если я приду, но буду в отдельной каюте?
Я взглянул на нее, затем снова уставился на дорогу.
— Ты бы поняла, что я лгу, если бы сказал «нет», но это намного лучше, чем если бы ты вообще не приехала.
Она на мгновение задумалась:
— Адам, ты теперь знаешь мою историю, и ты обещал рассказать мне свою. Почему бы тебе не сделать это, пока мы едем? Я бы хотела узнать о тебе побольше.
Так я и сделал. Я немного растерялся, не зная, с чего начать, но как только начал, все пошло само собой. Она была хорошим слушателем, и с ней было легко общаться. Я рассказал ей все, почти все, что я уже рассказывал вам в этой истории, плюс еще кое-что о своей ранней жизни, о разводе с Лизой, и все о Кристи, а также об Иззи, о вещах, о которых даже не знает Кристи!
Я не знаю, почему смог открыться ей и почему это сделал, кроме того, что она была такой откровенной, поделившись со мной своей ужасно болезненной историей. В моей жизни не было ничего, что могло бы сравниться с тем, что пережила она, и я чувствовал, что быть с ней не до конца честным означало бы нарушить доверие, поэтому я рассказал ей все, что мог, и мой поток слов длился целый час.
Это был почти монолог, прерываемый лишь изредка вопросами Тиффани, и километры пролетели быстро. К тому времени, как я въехал на парковку в яхтенную пристань, у меня почти охрип голос. К счастью, у меня уже не было что сказать.
Я заехал на свободную парковку и заглушил двигатель,
Подвёз домой