легкое домашнее платье — тонкий шелк, скользящий по телу, — и, не надевая белья, села на диван, глядя на дверь.
Он не обманул. Через полчаса раздался звонок в дверь. Я открыла.
На пороге стоял парень лет двадцати пяти, высокий, подтянутый, в потертых джинсах и футболке, обтягивающей широкие плечи. Волосы взъерошены, на лице — наглая, самоуверенная ухмылка. Он окинул меня взглядом с головы до ног, задержался на груди, на бедрах, и удовлетворенно хмыкнул.
— Неплохо, — сказал он и, не дожидаясь приглашения, шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. — А ты даже лучше, чем на фото.
Я хотела что-то сказать, но он уже подошел ко мне вплотную. Его ладонь легла мне на талию, и я почувствовала жар его тела сквозь тонкий шелк. Он был выше меня на голову, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. Его глаза были темными, почти черными, и в них горел тот самый голод, от которого у меня подкосились колени.
— Ну что, взрослая тетя, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, — покажешь, чему ты меня научишь?
Он прикусил мочку моего уха, и я вздрогнула. Его рука скользнула ниже, по ягодице, сжала ее через тонкую ткань. Я почувствовала, как его пальцы нащупывают край платья, и поняла, что он уже знает, что под ним ничего нет.
— Ай-яй-яй, — усмехнулся он, — какая бесстыдница. Уже готовая, да?
Он резко развернул меня, прижав грудью к стене. Я уперлась ладонями в холодные обои, чувствуя, как его тело прижимается к моей спине. Он одной рукой задрал мое платье до пояса, и я почувствовала, как его пальцы скользят по моей мокрой промежности.
— Вот это да, — протянул он, — аж течет. Соскучилась, да?
— Да... — выдохнула я, и это слово прозвучало как признание.
Он не стал тянуть. Я услышала, как шипит молния на его джинсах, и через секунду его член — молодой, твердый, горячий — скользнул между моих ягодиц. Он развел мои половинки, и я почувствовала, как его головка упирается в мой анус.
— Ты сказала, доп, — шепнул он мне на ухо, и в его голосе слышалась усмешка. — Так что расслабься. Будет больно, но ты же взрослая, потерпишь.
Я вцепилась в стену, чувствуя, как он начинает давить. Мышцы сжались, сопротивляясь, но он был настойчив. Он схватил меня за бедра, и я почувствовала, как его член входит в меня, дюйм за дюймом, раздвигая тесную плоть. Я закусила губу, чтобы не закричать, но он все равно услышал мой сдавленный стон.
— Вот так, — проговорил он, — привыкай.
Когда он вошел полностью, я почувствовала себя наполненной до предела. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во мне дрожью. Я чувствовала, как его член скользит внутри, как его пальцы сжимают мои бедра, и от этого зрелища — я, прижатая к стене, и он, входящий в меня сзади, — в голове мутился разум.
— Черт, — выдохнул он, ускоряясь, — какая тугая. Так и сожмешь.
Я не могла отвечать. Я только мычала, чувствуя, как внутри нарастает горячая волна. Его толчки стали резче, глубже, и я почувствовала, как его ладонь скользнула мне на живот, а потом ниже — к клитору. Он надавил, и я вскрикнула, выгибаясь.
— Кончи, — приказал он, — давай, кончи на моем члене.
Этого было достаточно. Волна накрыла меня с головой, и я кончила, содрогаясь в его руках, чувствуя, как меня выкручивает изнутри. Он не остановился, продолжая трахать меня сквозь мои спазмы, и через несколько секунд,
Бабушкина дача