Марк поднялся, подошёл ближе. От него пахло дорогим парфюмом и табаком. Он остановился в полуметре от меня, и я чувствовала жар его тела.
— Дерзкая, — он улыбнулся, и я увидела, что улыбка у него не злая, а азартная. — Мне нравится. Сыграем? Если я выиграю — ты делаешь всё, что мы скажем. Если выиграешь ты... — он сделал паузу, — мы сделаем всё, что скажешь ты.
Я взяла кий со стойки. Тяжёлый, отполированный до блеска. Пальцы скользнули по дереву.
— Договорились.
Мы играли почти в тишине. Только стук шаров и дыхание. Я наклонилась над столом, чувствуя, как юбка задирается, и краем глаза видела, как Марк смотрит на мои ноги. Саныч молчал, но я чувствовала его взгляд на своей спине. Я забила два шара подряд, потом ошиблась. Марк подошёл к столу, наклонился, и я увидела, как играют мышцы под его рубашкой. Он бил резко, точно, и шар влетел в лузу со звонким щелчком.
— Видишь, — сказал он, не оборачиваясь, — я тоже умею не только языком.
Он выиграл. Поставил последний шар в лузу и выпрямился, довольно улыбаясь.
Я медленно положила кий на стол. Сердце билось где-то в горле.
— Уговор есть уговор, — сказала я тихо и, глядя Марку прямо в глаза, расстегнула верхнюю пуговицу блузки.
Он сглотнул. Саныч подошёл ближе, и я почувствовала его горячую ладонь на своей талии. Он притянул меня к себе, и его губы прижались к моей шее — жёстко, требовательно. Я выдохнула, запрокинув голову, и почувствовала, как его пальцы расстёгивают следующие пуговицы. Блузка соскользнула с плеч, и я осталась в кружевном бюстгальтере, который почти ничего не скрывал.
— Хороша, — выдохнул Саныч, отстраняясь и оглядывая меня с головы до ног. — Марк, смотри, какая девочка нам досталась.
Марк подошёл сзади. Я почувствовала его руки на своих бёдрах, как он расстёгивает молнию на юбке. Она упала на пол, и я осталась в одних трусиках. Его пальцы скользнули по кружеву, погладили через ткань, и я тихо ахнула.
— Мокрая уже, — прошептал он мне на ухо, и его голос дрожал от желания. — Нравится, когда смотрят?
Я не ответила. Вместо этого я развернулась к нему, прижалась всем телом и поцеловала его — жадно, глубоко, чувствуя, как его руки сжимают мои ягодицы. Саныч стоял рядом, и я чувствовала его ладонь на своей груди — он сжал её поверх кружева, и я застонала в поцелуй.
— На стол, — скомандовал Марк, отрываясь от моих губ. — Ты же обещала быть живой лузой.
Он подхватил меня под ягодицы и легко усадил на край бильярдного стола. Зелёное сукно холодило кожу. Марк развёл мои ноги, встал между ними, и я почувствовала, как его член, твёрдый, давит через ткань брюк на мои трусики.
Саныч наклонился, стянул с меня трусики, и они полетели на пол. Влажный воздух сауны коснулся моего клитора, и я вздрогнула. Марк расстегнул брюки, и его член выпрыгнул наружу — твёрдый, с влажной головкой. Я облизнула губы.
— Хочешь? — спросил он, проводя головкой по моему бедру.
— Да, — выдохнула я.
Саныч сзади расстегнул мой бюстгальтер, и он упал. Его ладони легли на мои груди, сжали, пальцы заиграли с сосками. Я выгнулась, и Марк воспользовался этим — он вошёл в меня одним резким толчком, и я вскрикнула от неожиданности и удовольствия. Он был большой, заполнял меня целиком, и я чувствовала, как мои стенки сжимаются вокруг него.
Ночная прогулка в коже