Я тогда красовалась перед зеркалом, рассматривала картинки. Потом, лет в тринадцать, когда открыла клитор просто ерзала на стуле, и ты сам понимаешь, что было дальше. Но проблема бывает тогда, когда не можешь остановиться. Этот зуд... он как наркотик.
Она замолчала, глядя в окно. Митя не перебивал.
— Первый секс был в деревне. С толстым узбеком по имени Коча. Он тогда покатал меня на своей Ладе, а потом на капоте раздвинул мои ноги. Было быстро, грязно и... мне понравилось. Он потом познакомил меня со своим другом Чичей. — Она сделала паузу. — Ты правда хочешь это услышать?
— Что именно? — спросил Митя, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Чича был странный. Мерзкий местами. Ему нравилось унижать белых девушек. Хотя поначалу он вёл себя очень достойно. Обещал в жёны взять, если я ему отлижу очко.
Митя сглотнул. Его руки на руле напряглись.
— И ты... отлизала?
— Я не шлюха, Митя, — сказала она тихо, почти мягко. — Просто я училась понимать себя.
Он не ответил. Не мог. Слова застряли где-то в горле, и он просто смотрел на дорогу, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
В эти моменты Митя становился самим собой. Не тем похотливым созданием, которое кончало от одного вида, как его девушке, возможно жене, залезают в трусы и ебут у него на глазах. А адекватным мужчиной. Тем, кем он был до всего этого. До кемпинга, до Тамары, до Рустема. До того, как он узнал, что ему нравится смотреть.
Но он ещё не мог разделить, где его фантазия, а где он сам.
Одногруппница Таня