напротив друг друга. Её халат снова был небрежно распахнут, и она не пыталась это скрыть. Она смотрела на него с той самой улыбкой, которую он уже знал — тёплой, но опасной.
— Ты знаешь, Митя, — начала она, крутя бокал в руке, — я могу сделать из твоей Жанет такую дырку, что вся округа будет знать. Она будет ходить по улицам, и все будут показывать на неё пальцем. Она будет улыбаться, но внутри будет пусто. Потому что я знаю, как это делается.
Митя почувствовал, как его член наливается кровью. Он ненавидел себя за это. Но слова Тамары звучали как обещание, как приглашение в бездну, из которой не было выхода.
— Я сделаю её своей, — продолжала Тамара, вставая с кресла и подходя к нему. — И ты будешь смотреть. Ты будешь смотреть, как она становится тем, чем всегда была. А потом ты тоже станешь частью этого. Потому что ты уже не можешь без этого.
Она опустилась перед ним на колени, её пальцы расстегнули его ширинку, и она взяла его член в руку. Он был твёрдым, пульсирующим, и он знал, что это предательство. Предательство Жанет. Предательство себя.
— Ты хочешь этого, — прошептала Тамара, начиная двигать рукой. — Ты хочешь видеть, как её унижают. Ты хочешь быть рядом.
Митя закрыл глаза. Он хотел сказать «нет». Хотел встать и уйти. Но тело не слушалось. Он чувствовал, как оргазм накатывает, как сперма выплёскивается на её руку, и ненавидел себя за это.
— Хороший мальчик, — сказала Тамара, вытирая руку салфеткой. — А теперь иди. Завтра утром вы уедете. Но ты запомнишь это. И вернёшься.
Утром они двинулись в путь. Машина была починена, бак заварен, генератор работал. Рустем молча кивнул им на прощание. Тамара стояла у входа в отель, наблюдая, как они садятся в машину. Она не махала. Просто смотрела.
Жанет сидела на переднем сиденье, глядя в окно. Митя завёл двигатель, и они выехали на трассу. Долгое время они ехали молча. Дорога была пустой, серой, и только ветер шумел в открытых окнах.
А потом Жанет повернулась к нему. Её лицо было спокойным, но в глазах стояла странная тяжесть.
— Ты меня любишь? — спросила она.
Это был первый раз, когда она спросила сама. Без игры, без насмешки, без провокации. Просто вопрос.
Митя замер. В голове пронеслись все события последних дней — кемпинг, где она сняла топ; история про Радика, которую он так и не услышал от неё; ночь в отеле, где он смотрел, как её трахают; Тамара, сидящая на его коленях; сперма на руках и чувство, что он потерял себя. Он думал о том, что она делала с другими мужчинами. О том, что она никогда не расскажет ему всей правды. О том, что он никогда не сможет её забыть.
И он думал о том, что несмотря на всё это, он всё ещё был здесь. Он всё ещё ехал с ней. И, возможно, ответ был очевиден.
Митя смотрел на дорогу, но краем глаза видел, как Жанет повернулась к нему. Её лицо было спокойным, но где-то в уголках губ пряталась та самая улыбка — гадкая, полная похоти. Она смаковала этот момент.
— Я хочу спросить, Жанет, — сказал он, и голос его был ровным, почти холодным. — Только будь со мной честна.
Она медленно облизнула губы. В её голове пронеслись кадры той ночи в кемпинге — грязные, унизительные, но такие яркие. Она вспомнила, как стояла на коленях, как кричала, как её тело содрогалось от чужих членов. И она вспомнила, что все эти видео
Чай ? Кофе ? ...? (Продолжение Даша)