стала фоном, привычным, ровным, как жар сауны, и под ней, глубже, что-то нарастало — не в киске, не в анусе, а где-то в животе, тугой горячий ком, который я не могла ни назвать, ни остановить.
— Мммм... Мммм... — стонала я, и слёзы текли по щекам — не от боли, а от переполняющего, распирающего чувства.
Слава выскользнул из моего рта, провёл мокрым членом по моей щеке, оставляя слизистый след, и сказал:
— Не кончай ещё.
Но Текер не слышал или не слушал. Он вогнал глубоко, зарычал — низкий, звериный звук, — и я почувствовала, как он кончает: горячими толчками в мой анус, заполняя меня, и это переполнило что-то внутри. Ком в животе лопнул. Я закричала — голос сорвался, сухой, хриплый:
— Аааааа...
И моё тело выгнулось, киска сжалась в пустоте, из меня брызнуло, прозрачная жидкость потекла по бёдрам, по доскам скамьи, а анус судорожно сжимался вокруг члена Текера, выдавливая из него последние капли. Второй оргазм был длиннее первого, волнами, каждая волна — толчок Текера, каждый толчок — новый спазм, и я не могла остановиться, тело билось между ними, руки скользили по мокрому дереву.
— Оооооо! Ооооо! Аааааа...! — выкрикивала я, захлёбываясь, и звуки эти были чужими, неприличными, но я не могла их сдержать.
Текер вышел из меня, и его сперма потекла из ануса, густая, белая, стекая по промежности к киске. Я рухнула на грудь, лицо прижалось к горячему дереву, дыхание рваное, всхлипы. Слава стоял передо мной на коленях, его член твёрдый, блестящий от моей слюны, и он улыбался — той же улыбкой, что и в спальне, когда называл меня «элитной проституткой».
Парс сказал с дальнего конца скамьи, по-английски, медленно:
— Очень хороша. Твоя жена — настоящий профессионал.
Слава рассмеялся тихо и провёл пальцами по моей спине, от затылка к копчику, собрав пот и сперму на кончиках пальцев.
— Я знаю, — ответил он.
Я лежала, прижавшись щекой к дереву, и слушала, как он говорит это. «Я знаю». Не «она не такая», не «что вы, она моя жена». Просто — «я знаю». Как будто он всегда это знал. Как будто он это планировал.
Я закрыла глаза. Внутри меня всё ещё пульсировало — то самое, нежеланное, горячее, что я не хотела признавать. Я должна была чувствовать стыд. Я чувствовала его — липкий, тяжёлый, как чужая сперма на коже. Но под ним, глубже, было что-то ещё. Что-то, отчего моё тело дрожало не от боли.
Я открыла глаза и посмотрела на Славу. Он всё ещё улыбался.
— Домой? — спросил он.
Я кивнула. В этот вечер внутри меня родилась шлюха... похотливая и развратная шлюха..
СТРАШНЫЙ СЛУЧАЙ С КОЛБАСОЙ