Жанр — исекай/вселение в хентайный стимпанковый мир, с небольшим закосом под Индиану Джонса, Мумию итд.
Бизнесмен Андрей Кузнецов после гибели в авиакатастрофе попадает в альтернативный 1881 год, в сознание молодой аристократки Дейзи Ревенскрофт. Контроля над ней у него нет, скорее он - «внутренний голос».
Номер фон Райнхардта оказался на четвёртом этаже. Поднявшись по широкой лестнице, мы очутились в просторном коридоре, отделанном мрамором и украшенном картинами в тяжёлых золочёных рамах. На одной из них кентавр сношал стоящую раком нимфу, другие я разглядеть не успел. Чуть в стороне от лестничной площадки, возле двери, к которой направился барон, в кресле сидел здоровенный широкоплечий детина.
При нашем появлении он немедленно вскочил. Мне даже показалось, что своей огромной башкой, покрытой короткими соломенно-жёлтыми волосами, он вот-вот стукнется о потолок. Маленькие свинячьи глазки цепко оглядели нас и затем уставились на хозяина.
— Херр барон, разрешите доложить? Всё спокойно, значит, было.
— Данке, Хольцер.
Ха! А оказывается, я, ну то есть Дейзи, ещё и по-немецки шпрехает! А это значит, что перед нами Хольцер — тот самый молодчик, который, если верить Гастону, и нанёс смертельный удар Морелю. Плохо, что он здесь дежурит. Так просто, как мы планировали, уйти уже не получится.
Порывшись в кармане, громила достал ключ и услужливо распахнул дверь номера. Первым вошёл Фридрих. Не успел я удивиться, с чего это он не пропустил дам вперёд, как раздался негромкий щелчок, короткое шипение и хлопок — апартаменты озарились колеблющимся желтоватым светом газовых рожков. Хм, электричество здесь пока лишь делает свои первые шаги.
Стоило двери за нами закрыться, как фон Райнхардт не замедлил полезть нам, вернее Дейзи, под платье. Та лишь глупо хихикнула, когда сильные руки барона сжали ягодицы.
Я скосил взгляд на Конни. Сестрёнка, уже целуя Фридриха и на ходу расстёгивая ему ширинку, увлекала его из прихожей в гостиную. Правильно. Нам нужен диск, а не просто потрахаться.
Стоп, ведь глаза же скосил не я, а Дейзи! Она меня послушала!
Додумать эту мысль я не успел. Отто подхватил своими сильными руками меня под зад и понёс через дверь, следом за сыночком, к дивану. В процессе платье сползло, обнажив нашу правую грудь.
Бросив нас на диван, барон сразу дал волю рукам. Правой он мял и щипал сосок, левой — натирал тонкую ткань уже слегка промокших трусиков. Впрочем, я его не осуждал. Сам бы на его месте, в компании податливой и разбитной девчонки, вёл себя так же.
Конни тем временем тоже времени не теряла. Доведя Фридриха до кушетки, она усадила его и высвободила уже стоящий колом член. Несколько раз провела по нему языком, потом, убедившись, что он готов, забралась к парню на колени, сдвинула набок тонкую полоску стрингов и направила его в себя. Медленно опускаясь и поднимаясь, она чуть потянула платье вниз, выпустив тяжёлые груди. Юноша намёка не понял. Тогда она сама положила его руки себе на сиськи. Стоило ему сжать их и провести пальцами по соскам, как Конни приглушённо застонала.
Но я заметил, что всё это время её взгляд был устремлён куда-то в сторону. Проследил за ним — и обомлел.
На каминной полке лежал холщовый мешок. Внутри что-то круглое и плоское. Очертания слишком знакомые.
Украденная половина диска.
Конни перехватила мой взгляд, коротко улыбнулась и, встряхнув пышной копной волос, наклонилась к Фридриху, закрыв ему рот поцелуем.
— Дейзи, милая, ты же ведь такая же горячая шлюшка, как твоя очаровательная сестрёнка, — зашептал мне в ухо хриплый голос фон Райнхардта, а его руки потянули вниз наши трусики.
Лапатье