его члена между своих... то есть, бля, Дейзиных нижних губок. Со сладострастным стоном она закинула затянутые в чулочки ножки ему на плечи и радостно впустила его в себя.
Тут не то чтобы мы забыли про диск и цель визита — он просто отступил на второй план. Главным стал член, который глубоко входил в нас, и язык, нахально влезший в рот и переплетающийся с нашим. В этой позе барон доставал до самой шейки матки, его яйца шлёпали по Дейзи при каждом толчке. Рядом на Фридрихе скакала сестра. Хлюпающие, чавкающие звуки двух пар заполняли комнату. Волна удовольствия подступала всё ближе.
Опомнились мы лишь когда в ещё содрогающееся от оргазма тело, заполняя маточку, ударили тёплые струи семени.
Кончив, фон Райнхардт в изнеможении плюхнулся на диван рядом со мной. Я тоже не сразу встала — полежала немного в сладком полузабытье. Даже бесстыдно задранное платье поправлять было лень.
Мимо прошлёпали чьи-то шаги. Я приоткрыла глаза. Конни несла откуда-то бутылку вина. Её здоровые дыньки слегка подпрыгивали при каждом шаге.
— Отто, надеюсь, ты не возражаешь? Если по бокальчику?
Барон попытался было вскочить, уверяя, что разлить вино — его долг как хозяина, но сестра поцелуем усадила его обратно. Я потянулась и, привстав, уселась на диване. Оказалось, что Конни успела найти не только вино, но и хрустальные фужеры. Расставив их на небольшом столике, куда раньше бросила сумочку и шляпку, она ловко разлила вино. Затем, открыв сумочку, достала шёлковый платочек и смахнула им сперму Фридриха со своих бёдер.
Зачем, если можно просто...
И тут я вдруг понял, зачем. Флакон с настойкой Святой Агаты, который сестрица сунула себе в сумочку.
Фридрих поднялся было с кушетки, чтобы помочь своей пассии, но та уже успела всё сделать. Так что юноша, получив в руки бокал, просто уселся обратно.
— Леди Констанция, вы чудесны, но право же, не стоило, — благодарно сказал фон Райнхардт, принимая из её рук фужер.
— Ничего страшного. Тем более что звать сейчас сюда прислугу было бы неосмотрительно, — хихикнула та в ответ.
— Ну, за наших прекрасных подруг и за замечательный вечер! — галантно поднял тост барон.
Дейзи, давай отпей, но сильно-то не налегай! Только бы Конни сгоряча бокалы не перепутала. Глупо выйдет, если мы вырубимся на глазах у, так сказать, изумлённой публики. Чёрт, мало того что я никогда не мечтал о карьере воровки-клофелинщицы — я ещё и не думал, что это так нервно. Впрочем, на что не пойдёшь ради великой цели!
Барон тем временем осушил бокал до дна, мы же с Дейзи отпили лишь треть. Не уверен, это она меня послушалась или сама осторожничала. Так, а теперь надо как-то отвлечь дорогих хозяев, пока настоечка не подействовала. Если, конечно, Конни её и в самом деле подлила.
Дейзи сползла с дивана на пол и встала на колени перед фон Райнхардтом.
— Отто, милый, это же не всё, вечер только начинается, а? — её язычок прошёлся по вялому члену, слизывая остатки спермы и своих собственных соков. Голубые глазки преданно смотрели на любовника.
Блять, я не это имел в виду, когда просил отвлечь. Ну ладно, так тоже сойдёт.
Конечно, пришлось немножко потрудиться, но немецкий хер перед нашим ротиком не устоял. Вернее, наоборот — вскоре он как раз опять стоял.
Но его похотливый хозяин, как оказалось, не собирался сегодня ограничиваться одной мной. Отто поднялся на ноги, заставив меня — тьфу, то есть Дейзи — с сожалением выпустить его член изо рта.
— Леди Ревенскрофт, покорнейше прошу меня простить, но позвольте мне уделить внимание пухленькому заду вашей прелестной сестры? У меня о нём самые
А помнишь наш первый поцелуй?)