— Не отвлекайся, — сказал Дима. — Я ещё не кончил. Бери глубже. Вот так. Глотай, когда я скажу. Всё. Сейчас.
Он кончил очень много и заставил проглотить всё.
— Хорошо. Всё проглотил. Теперь вытрись и вставай. Идём обратно.
Мы вернулись в дом. Дима лёг на диван. Мне с Мамукой пришлось идти на кровать к Серёге. Мамука поставил меня на колени:
— Облизывай. Только языком. От основания до головки. Медленно. Не торопись. Я хочу чувствовать каждый сантиметр. Вот так. Теперь яйца. Вылижи их тщательно. Не пропускай ничего.
Я провёл языком по всей длине. Потом он уложил меня на спину, вошёл в миссионерской позе и одновременно дрочил мне.
— Кончай мне на руку, — приказал он. — Не сдерживайся. Я хочу видеть. Вот. Хорошо. Теперь оближи. Всё дочиста. Не оставляй ни капли. Я жду.
Я вылизал. После этого Мамука кончил сам и ушёл спать к Диме.
Я лёг рядом с Серёгой спиной к нему. Уже почти засыпал, когда его рука легла на бедро, спустилась ниже и раздвинула ягодицы. Он вошёл и несколько минут трахал меня со сна. Потом остановился глубоко внутри и начал писать. Тёплая струя медленно наполняла меня. Дима на диване приподнял голову, но промолчал.
Серёга вышел и сказал:
— Садись сверху. Сейчас. Не валяйся. Садись и двигайся. Сам. Я хочу, чтобы ты работал. Быстрее. Вот так. Не останавливайся, пока я не скажу.
Я оседлал его и начал двигаться. Потом он встал на кровати на ноги. Я опустился на колени. Он кончил мне в рот.
— Глотай. Всё. Не выплёвывай. Хорошо. Теперь встань раком у края.
Сразу после этого подошёл Дима. Поставил меня раком у края кровати, сам остался на полу, вошёл и тоже пописал внутрь. Потом сразу вставил пробку — плотно, до конца, чтобы ничего не вытекло.
— Лежи. Не двигайся. Пробка остаётся. Я не хочу, чтобы хоть капля вытекла до утра. Понял?
Я лежал неподвижно. Шок пришёл постепенно. Я ещё долго лежал с открытыми глазами, перебирая в голове всё, что произошло, пока усталость не взяла своё.
Утром я проснулся около двенадцати. Пробки уже не было. Всё начинало вытекать. Я вскочил и сбежал вниз. Серёги и Димы в доме не было — они уехали вместе с вещами. Мамука стоял на кухне. Я стоял перед ним в приспущенных колготках, руки дрожали. Он положил ладонь мне на плечо:
— Тише. Всё нормально. Не трясись. Вот полотенце. Иди в душ. Вымойся тщательно. Потом вернёшься. Не пытайся ничего искать — твоих вещей здесь нет. Они уехали. Спокойно. Я никуда тебя не отпущу пока.
Я долго стоял под водой. Когда вышел, Мамука протянул мне красные сетчатые чулки с широким поясом и короткий халат.
— Надень. Сейчас. Не спорь. Чулки до пояса, халат сверху. Скоро приедут гости. Я уже говорил одному человеку про тебя. Он хочет посмотреть. Надень и стой спокойно. Красиво будет.
Я понял, что уехать не могу — все вещи остались в машине. Звонил Серёге — не брал трубку. Мамука только пожимал плечами.
— Не звони. Бесполезно. Они уже далеко. Ты пока здесь. Со мной.
Несколько раз за утро он подходил, прижимал меня к стене, целовал глубоко, ставил на колени и ласкал пальцем дырочку, но не входил — только дразнил.
— Не проси пока. Потом. Сначала гости.
Потом остановилась машина. В дом зашёл мужчина лет пятидесяти. Мамука кивнул на меня:
— Вот про кого я тебе говорил. Смотри. Молодой, послушный, уже попробованный. Мы с ним точно должны попробовать вместе. Он не сопротивляется. Правда, Олег? Покажись нормально. Повернись.
Мы поднялись наверх. Кровать была уже расправлена. Мужчина грубо толкнул меня на
как поругался с женой