Сауна оказалась большой, дорогой, с отдельным входом для VIP. Две девушки в одинаковых чёрных халатах встретили меня у стойки, улыбнулись и провели по длинному коридору.
— Вот ваш зал, — сказала одна и открыла тяжёлую дверь.
Большой холл. Кожаный диван цвета тёмного коньяка. Длинный стол, уже накрытый. В дальнем конце — бильярд, за ним стеклянная стена, за которой мерцала вода бассейна. Парилка, джакузи, душевые. Воздух пах кедром и чем-то сладковато-дымным.
Мамука сидел во главе стола в белой простыне, перекинутой через плечо. Серёга и Дима — на диване, тоже в простынях и тапках. Все трое повернулись, когда я вошёл.
— Олег, — сказал Мамука и поднялся. — Иди. Переоденешься.
Он провёл меня в небольшую комнату с одной широкой кроватью. Из сумки достал знакомый короткий халат и красные сетчатые чулки с широким поясом.
— Я думал, здесь всем дают обычные простыни, — сказал я.
Мамука посмотрел на меня прямо.
— Тебе в этом очень хорошо. Приятно смотреть. И трогать. Надень.
Он вышел, не дожидаясь ответа. Я стоял несколько секунд, потом медленно снял одежду. Чулки сели плотно, пояс обхватил талию. Халат едва прикрывал бёдра. Когда я вернулся в зал, Серёга сразу выпрямился.
— Блядь... — тихо выдохнул он.
Дима только кивнул, спокойный, как всегда. Я сел между ними. Мамука налил всем виски.
Мы пили. Разговаривали ни о чём — о работе, о погоде, о том, как давно не виделись. Через час парни поднялись и пошли к бассейну. Мамука остался. Он отодвинул стул и похлопал себя по бедру.
— Иди. Сядь.
Я подошёл. Он раздвинул ноги. Я опустился к нему на пах, спиной к груди. Халат немного задрался. Его ладони легли на мои бёдра, медленно провели вверх по чулкам, потом вниз. Иногда пальцы забирались под край халата, касались ягодиц, но не глубже. Просто гладили.
— Видишь, — сказал он тихо мне на ухо. — Никто не трогает. Пока ты сам не захочешь.
Парни вернулись мокрые, с полотенцами на плечах. Сели за стол. Мы продолжили пить. Я всё ещё сидел у Мамуки на коленях. Под простыней у него уже было твёрдо. Я чувствовал, как член упирается мне между ягодиц через тонкую ткань.
— Олег, — сказал он через некоторое время. — Подай бутылку. Вон ту, на краю.
Я встал. В ту же секунду его рука легла мне на ягодицу, сжала, провела ниже. Пальцы были скользкими — он уже намазал крем, пока я сидел.
— Мамука, — тихо сказал Серёга. — Ты же сам говорил...
— Сегодня он со мной, — ответил Мамука спокойно. — Пока.
Он откинул простыню. Толстый, тёмный член встал вертикально. Я стоял над ним, глядя вниз. Он взял меня за бёдра и медленно потянул на себя. Головка упёрлась, нашла вход — уже смазанный, мягкий — и вошла. Я резко сел.
Боль была острой, но сразу смешалась с чем-то горячим и тяжёлым. Я тихо выдохнул. Мамука не двигался. Просто держал меня, полностью насаженного.
— Дыши, — сказал он. — Медленно.
Я опёрся локтями о стол, широко развёл ноги. Его колени были сведены. Я начал подниматься и опускаться — совсем чуть-чуть, сантиметр за сантиметром. Ткань чулок шуршала. Халат полностью задрался.
Серёга смотрел не отрываясь. Дима пил, но глаза тоже были на мне.
— Расскажи ему, — сказал Серёга Мамуке. — Про ту ночь. Как мы его наполнили.
Мамука хмыкнул.
— Не знал. Подробно.
Серёга начал рассказывать — голосом низким, чуть хриплым. Как Серёга кончил мне в рот в машине. Как в бане Мамука трахал, а Дима держал за волосы. Как ночью, когда все
Вторая