глубоко, жадно, одной рукой нащупал его пах через брюки и начал медленно тереть. Потом так же — к Мамуке. Руки скользили, ощупывали уже твёрдые члены. Эльдар расстегнул пуговицу, ширинку, достал горячий ствол и начал коротко водить рукой. Я наклонился к его уху и еле слышно прошептал:
— Не кончай... Пожалуйста. Не здесь.
Он кивнул, но руку не убрал. Мы ехали так ещё минут десять — я целовал их по очереди, гладил, чувствовал, как они дышат всё тяжелее. Когда машина начала подъезжать к нужному дому, они медленно опустили мои ноги, поправили платье.
Вышли. Подъезд, лифт. В кабине Эльдар сразу развернул меня спиной к себе, прижал к стене. Я выгнулся. Его пальцы забрались под платье, нащупали уже влажную, растянутую дырочку и начали медленно массировать круговыми движениями. Мамука стоял рядом и просто смотрел.
Квартира Эльдара оказалась большой, тёмной, с высокими потолками. Он даже не предложил разуться.
— В спальню. Прямо.
Я пошёл. Эльдар — следом. Мамука закрыл дверь и сел в глубокое кресло у стены, наблюдая.
Эльдар толкнул меня на широкую кровать. Лёг сверху, раздвинул мои ноги. Стянул с себя брюки. Я расстегнул его рубашку, провёл ладонями по волосатой груди. Он вошёл медленно, почти нежно — совсем не так, как раньше. Целовал глубоко, держал за бёдра, двигался размеренно, ласково. Я обхватил его ногами и отвечал на каждый поцелуй.
Потом он вышел, развернул меня на живот, поставил на колени. Снова вошёл сзади — уже чуть жёстче, но всё ещё контролируя силу. Мамука поднялся из кресла, сел передо мной на край кровати и молча направил член к моим губам.
— Соси.
Я взял. Теперь меня трахали сзади, а спереди я ритмично работал ртом. Было хорошо — слишком хорошо. Тело само подстраивалось под оба ритма.
Через некоторое время они поменялись. Мамука остался сзади, Эльдар встал на кровати на колени прямо передо мной. Я двигался между двумя членами — вперёд, насаживаясь ртом, назад, принимая глубже.
Потом Эльдар лёг на спину. Я перекинул ногу и медленно сел на него сверху, полностью принимая. Мамука подошёл сзади, раздвинул ягодицы и начал входить рядом. Было очень туго. Я застонал, когда оба оказались внутри. Они двигались в разном темпе — один глубже и медленнее, другой короче и жёстче. То оба сразу, то по очереди.
Я кончил без рук. Сильно, обильно, прямо на волосатый живот Эльдара. Он посмотрел вниз и спокойно сказал:
— Слижи. Всё.
Я наклонился и вылизал собственную сперму с его кожи, пока они оба продолжали двигаться во мне. Мамука кончил первым — глубоко, с протяжным выдохом. Сразу вышел и ушёл в душ, даже не сказав ни слова.
Я остался на Эльдаре. Продолжал медленно подниматься и опускаться, упираясь ладонями в его грудь. Он смотрел на меня снизу вверх.
— Сейчас кончу, — хрипло сказал он. — Хочу тебе в рот.
Я кивнул, слез, опустился между его ног и взял глубоко. Он кончил почти сразу — густо, долго. Я сглотнул всё, тяжело выдохнул и лёг рядом. Глаза закрылись сами.
Я проснулся около пяти вечера. Один. Квартира была тихой. На тумбочке лежала записка, написанная крупным, чуть угловатым почерком:
«Оставайся. Я ещё позвоню. Деньги на такси — в сумке. Твои вещи рядом.»
Рядом стояла моя старая сумка с обычной одеждой. Я долго стоял под горячим душем, смывая грим, запахи, следы. Оделся в свои вещи. Они казались чужими после платья и чулок.
Вышел. Вызвал такси. Доехал домой.
Закрыл дверь, сел на край кровати и снова, кадр за кадром, прокрутил всю ночь — от сауны до клуба, от перил балкона до двойного проникновения на чужой кровати.
Вечная весна