Вместо предисловия: за окнами ноябрь, а хочется немного летнего тепла.
Лето выдохлось жарким августовским днем, но к вечеру воздух у озера стал бархатным и прохладным. На поляне, примятой пледами и телами, горел костер, трещали поленья, а из портативной колонки лилась томная, электронная музыка – фон для неспешного празднования восемнадцатилетия Лины. Было четыре пары: сама именинница с Марком, Катя с Димой, Света с Артемом и Наташа с Игорем. Все вчерашние школьники, все на одной волне – смех, вино, запах шашлыка и репеллента от комаров.
Лина, стройная блондинка с глазами цвета озерной воды в сумерках, чувствовала себя центром этого маленького мира. Она прижималась к Марку, его сильная рука лежала на ее талии. На ней был простой черный купальник-бикини, который лишь подчеркивал ее юную, почти мальчишескую фигуру: маленькую, упругую грудь, узкие бедра, длинные ноги. Марк обожал это тело, его сокровенную, скрытую от всех прелесть.
После очередного тоста и смеха все, возбужденные вином и свободой, сбежали к воде. Озеро было черным, как чернила, и теплым у берега. Они резвились, плескались, их голоса звенели в темноте. Купальники быстро стали мокрыми и неудобными. Лина ныряла, чувствуя, как вода ласкает ее кожу, как ткань купальника обтягивает каждую выпуклость. Она видела в темноте силуэты подруг – Кати с ее пышными формами, спортивной Светы, – и какое-то щемящее, дерзкое чувство зашевелилось у нее внутри.
Вышли на берег, стуча зубами от прохлады ночного воздуха. Костер был далековато, а их палатки и вещи стояли в темноте, под кронами старых сосен.
– Марк, – позвала Лина, отжимая мокрые волосы. Голос ее дрожал от холода и чего-то еще. – Свети фонарем, мне нужно переодеться. Темно же.
Марк достал мощный тактический фонарь, щелкнул. Яркий, холодный луч, похожий на луч прожектора, ударил в темноту, выхватывая из мрака стволы деревьев и кусты. Он направил его на Лину.
И тут она замерла. Луч фонаря скользнул по ее мокрым ногам, бедрам, остановился на животе. Она стояла, как на сцене, в центре этого искусственного света, а вокруг, за границей луча, были лишь силуэты и пары горящих от любопытства глаз. Все перестали двигаться, разговоры стихли. Даже музыка вдруг показалась тише.
Сердце Лины заколотилось где-то в горле. Это было безумие. Это было пьяняще. Она видела, как смотрят на нее девчонки – с удивлением, с одобрительной ухмылкой (Катя), с легкой завистью (Света). Видела, как смотрят парни. Взгляды Димы, Артема, Игоря были тяжелыми, прилипчивыми. И взгляд Марка... Он не отводил фонаря. Его лицо в отблесках луча было сосредоточенным, почти суровым.
– Лина... – тихо сказала Катя, но не закончила.
И Лина приняла решение. Оно пришло не из головы, а из низа живота, из того самого теплого, влажного места, которое сейчас скрывал мокрый треугольник купальника. Она медленно, очень медленно подняла руки к застежке на спине. Пальцы скользнули по мокрой коже, дрожали. Щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине. Она сбросила верх. Холодный воздух обжег соски, они моментально затвердели, превратились в маленькие, темно-розовые камешки. Она слышала, как кто-то из парней резко вдохнул. Луч фонаря не дрогнул. Он освещал ее теперь полностью: острые ключицы, плоский живот с ямочкой пупка, ту самую маленькую, идеальную грудь с нежными, вздыбленными от холода и волнения ареолами.
Лина закрыла глаза на секунду, погружаясь в этот момент. Она чувствовала на себе восемь пар глаз, чувствовала, как ее тело, всегда такое приватное, принадлежавшее только ей и Марку, становится публичным достоянием. От этого было страшно и невероятно возбуждающе. Она провела ладонями по груди, чуть сжала ее, почувствовав, как соски упираются в пальцы. Потом опустила руки к
Личный опыт