чулках и лифчике. Идёт в ванную. Я слышу, как льётся вода. Как она поёт. Как она плещется. И я представляю её там. Голую. Мокрую. С пеной на плечах. И мне хочется войти. Открыть дверь. Подойти. Прикоснуться. Но я не могу. Она — моя мама. И это — неправильно.
Она одинокая. Давно. Отца я не помню. Он ушёл, когда мне было лет пять. С тех пор — одна. Бывали мужчины. Ухаживали. Дарили цветы. Водили в рестораны. Но никто не оставался. Я не знаю почему. Может, она их отпугивала. Может, они боялись ответственности. Может, просто не хотели. Но факт остаётся фактом: она была одна.
Полгода назад у неё был мужчина с работы. Сергей. Ему было сорок два. Он был начальником отдела. Они встречались. Месяца три. Может, четыре. Она приходила домой счастливая. Улыбалась. Напевала. Я видел, как она собирается на свидания. В коротком платье. В чулках. С причёской. Она хотела ему понравиться. Она хотела, чтобы он остался.
А потом он её бросил. Просто перестал звонить. Перестал писать. Он просто ее попользовал как хотел и на этом все я подробностей не знаю ну так предпологаю. Она приходила с работы и плакала в ванной. Я слышал, как льётся вода и как она всхлипывает. Я не подходил. Не знал, что сказать. А через месяц она снова начала улыбаться. Снова начала одеваться. Снова начала смотреть на мужиков. Но в глазах у неё было что-то другое. Что-то надломленное. Что-то голодное. Что-то, от чего у меня сжималось в груди.
Она хотела, чтобы её взяли грубой мужской силой, она скучала по мужчине. Я это видел. По тому, как она смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. По тому, как она наклоняется, чтобы что-то поднять, и её халатик задирается и делала она это специально. По тому, как она сидит на диване, закинув ногу на ногу, и её трусики видны. Она была голодной. Очень голодной. И я это чувствовал. Каждый день.
Я тоже смотрел. Сначала просто замечал. Как она красиво одевается. Как она пахнет. Как она улыбается. Потом начал задерживать взгляд. На её ногах. На её груди. На её попе. А потом — начал чувствовать. Как член встаёт. Как трусы становятся тесными. Как я хочу её. Не как маму. Как женщину.
Я не знал, что с этим делать. Дрочил в своей комнате, представляя её. Стонал в подушку. Потом шёл на кухню, видел её — в коротком халатике, с голыми ногами, с растрёпанными волосами — и снова хотел. Это было как болезнь. Как зависимость. Как что-то, что я не мог контролировать.
А через месяц меня забирают в армию. Через месяц я уеду. И, может быть, её не скоро увижу. Не увижу, как она ходит по квартире. Как она наклоняется. Как она улыбается. Как она смотрит на меня. И это делало всё только острее. Только больнее. Только горячее.
Я лежал в своей комнате. Ночь. За окном тишина. Я смотрел в потолок и думал о ней. О том, что через месяц всё закончится. О том, что я так и не узнаю, какая она. Какая она на вкус. Какая она в постели. Какая она, когда её трахают.
И тут я услышал шаги. Из её комнаты. В коридор. Потом на кухню. Я встал. Тихо. Подошёл к двери. Приоткрыл. И увидел её.
Она стояла у окна. В коротком халатике. Свет от фонаря падал на её лицо. Она пила вино. Из большого бокала. И смотрела в окно. Я видел её спину. Её задницу. Её ноги.
Темный Дуб(Sissy, interracial, big black cock)