Она не обернулась. Только плечи чуть напряглись — услышала шаги. Я подошёл. Встал рядом. У окна. За окном — двор. Пустой. Только фонарь горит. И где-то далеко лает собака.
У нее играла музыка. Из телефона. Что-то нудное. Медленное. Грустное. Я не знал, что это. Но от этой музыки становилось тоскливо. Как будто что-то потеряно. Как будто что-то не случилось.
Она смотрела в телефон. Переписывалась. Я видел, как её пальцы быстро бегают по экрану. Как она хмурится. Как кусает губу. Я не видел, с кем. Но чувствовал — что-то не так.
Я обнял её. Сзади. За плечи. Прижал к себе. Она вздрогнула. Потом расслабилась. Откинулась на меня. Её голова легла мне на плечо. Я почувствовал её запах — вино, духи, что-то тёплое. И что-то ещё. Грусть.
— Ты чего такая грустная? — спросил я.
Она помолчала. Потом сказала:
— Ничего. Всё хорошо.
— Мам. Я же вижу.
— Кость, всё нормально. Правда.
— Ну да. Стоишь тут. Ночью. Одна. С вином. Музыка грустная. Всё нормально, конечно.
Она усмехнулась. Тихо. Без веселья.
— Просто не спится, — сказала она. — Вот. Вышла. Посидела.
— А переписываешься с кем?
— Да так. Ни с кем.
— Мам.
— Кость, не начинай.
— Я не начинаю. Я просто спрашиваю.
Она вздохнула. Убрала телефон в карман халатика. Посмотрела на меня.
— Давай не будем, а? — сказала она. — Просто посидим. Хорошо?
Я кивнул. Мы сели. На диван. Рядом. Она налила себе ещё вина. Мне не предложила. Я не стал просить. Мы сидели. Молчали. Музыка играла. Та же. Нудная. Грустная.
Она снова достала телефон. Начала переписываться. Я видел, как она хмурится. Как печатает. Как стирает. Как снова печатает. Я не лез. Но чувствовал — что-то происходит. Что-то, о чём она не хочет говорить.
Прошло минут пятнадцать. Она всё переписывалась. Я сидел рядом. Смотрел в телевизор. Он был выключен. Просто чёрный экран. И в этом экране я видел её отражение. Её лицо. Её глаза. Её губы. И телефон в её руках.
— Ладно, — сказал я. — Я пойду спать.
— Иди, — она даже не посмотрела на меня. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, мам.
Я встал. Пошёл в свою комнату. Закрыл дверь. Лёг на кровать. Уставился в потолок. Но сон не шёл. Я думал о ней. О её грустной музыке. О её переписке. О её глазах. Что-то было не так. Что-то происходило. И я не знал, что.
Прошло минут тридцать. Может, больше. Я лежал. Ворочался. И тут услышал. Голос. Тихо. Из кухни. Она говорила по телефону. С кем-то. С мужчиной.
Я встал. Тихо. Подошёл к двери. Приоткрыл. И слушал.
— Ну что не так? — говорила она. — Скажи мне. Что тебе не понравилось?
Пауза. Она слушала. Потом снова:
— Я же всё делала. Всё, что ты хотел. Я была послушной кошечкой. Я же... я же старалась. Почему ты так?
Пауза. Она вздохнула. Тяжело. Как будто что-то болело.
— Я не понимаю, — сказала она. — Объясни мне. Что не так? Я же... я же всё для тебя делала. Я же... я же была послушной. Я же... я же всё, что ты хотел. Почему ты сейчас так?
Пауза. Она слушала. И я слышал, как она плачет. Тихо. Беззвучно. Только всхлипы.
— Может, ты приедешь? — сказала она вдруг. — Сейчас. Пожалуйста. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты меня взял. Жёстко. Как ты умеешь. Пожалуйста.
Пауза. Она слушала. И я слышал, как её голос меняется. Становится тише. Глуше. Как будто она понимает, что он откажет.
— Ну почему? — сказала она. — Почему ты не можешь? Я же... я же
Приключения бисексуала.