поставить тарелку перед Колей. Её грудь в кожаной сбруе качнулась прямо перед его лицом. Колян замер. Я видел, как он вдохнул. Как его ноздри раздулись. Он смотрел на её соски, проступающие через платье. На её кожу. На её запах.
Она поставила тарелку. Выпрямилась. Посмотрела на него сверху вниз. Улыбнулась.
— Кушайте, мальчики.
Она села обратно. На этот раз — не напротив, а рядом. Между мной и Колей. Её бедро касалось моего. Её запах — духов, вина, разгорячённого тела — окутывал нас обоих.
— Ну что, — сказала она, — давайте ещё по одной.
Колян схватил бутылку. Налил ей. Потом мне. Потом себе. Его руки всё ещё дрожали.
— Коль, ты чего такой напряжённый? — спросила мама, наклоняясь к нему. Её грудь почти касалась его плеча. — Расслабься.
— Я... — он сглотнул. — Я в порядке.
— Точно?
Она положила руку ему на колено. Просто положила. Не двигала. Просто держала. Колян замер. Я видел, как его глаза расширились. Как он посмотрел на меня. Я кивнул — мол, всё нормально.
— Скажи тост, — попросила мама. — Ты же у нас мужчина.
Колян поднял рюмку. Его голос дрогнул:
— За... за самую красивую женщину, которую я видел.
Мама улыбнулась. Широко. Отпила. Потом облизнула губы. Медленно.
— Спасибо, Коленька. Ты такой милый.
Она повернулась ко мне.
— А ты, Лёш? Что скажешь?
Я поднял рюмку.
— За тебя, мам. За то, что ты у меня есть.
Она посмотрела на меня. В её глазах было что-то тёплое. И что-то голодное. Она отпила. Потом наклонилась и поцеловала меня в щёку. Её губы задержались на секунду дольше, чем нужно. Колян это видел. Он смотрел.
Мы начали есть. Мама ела медленно, смакуя. Она брала мясо пальцами, облизывала их. Колян смотрел на её пальцы, на её язык. Он почти не ел. Только пил.
— Коль, — сказала она, — а ты знаешь, что мне в тебе нравится?
— Что? — выдохнул он.
— То, что ты честный. Помню как ты мне в прошлый раз комплименты делал.
Колян поперхнулся.
— Я... я не...
— Не стесняйся, — она наклонилась ближе. Её грудь почти легла на стол. — Мне это нравится. Правда. Давно никто мне не делал комплименты.
Она сделала глоток вина.
Колян сглотнул. Его рука под столом сжала салфетку.
— Тёть Кать...
— Что, Коленька?
— Вы... вы очень красивая.
— Спасибо.
— Ну что, — сказала она, — ещё по одной?
Я видел, как Колян смотрит на неё. Как его член упирается в джинсы. Как он не может оторвать глаз от её груди. От её губ. От её кожи.
Я налил нам всем. Мы выпили. Молча. Мы сидели на кухне, пили коньяк, веселились. Играла музыка — из колонки, что-то ритмичное, с басами. Коньяк уже дал о себе знать. Мы стали разговорчивее, громче, откровеннее. Колян раскраснелся, улыбался, шутил. Я тоже. А мама — она была в своей стихии. Сидела между нами, закинув ногу на ногу, в своём коротком чёрном платье, в сбруе, которая подчёркивала её огромную грудь. Юбка задиралась, стринги просвечивали. И она это знала.
— Тёть Кать, — сказал Колян, глядя на неё, — вы сегодня просто... нереальная.
— Ой, хватит, — она отмахнулась, но улыбнулась. — Засмущали меня совсем.
— Нет, серьёзно, — он не отводил глаз. — Я вас раньше видел, но сегодня... вы какая-то другая.
— Какая?
— Сексуальная. Очень.
Она засмеялась. Грудью. Сиськи колыхнулись в сбруе. Колян сглотнул.
Она встала. Медленно. Потянулась, заведя руки за голову. Её грудь приподнялась. Юбка задралась. Она пошла к холодильнику — достать фрукты. Открыла дверцу, наклонилась. Её задница оказалась прямо перед нами. Юбка задралась до пояса. Стринги врезались между ягодиц.
...Первая ночь