она прикусывала губу. По тому, как её дыхание становилось глубже.
— Нравится вам такой подарок? — спросила она.
— Тёть Кать... — выдохнул Колян. — Мы о таком только мечтать могли.
— Ну вот и не мечтайте. Пользуйтесь.
Она прижалась к нему. Всем телом. Грудью к его груди. Животом к его животу. Бёдрами к его бёдрам. Он обнял её. Его руки сжали её сиськи через сбрую. Она застонала. Тихо. Но я услышал. Потом наклонилась и поцеловала его. Глубоко. С языком. Он ответил. Сначала робко. Потом жадно. Его руки залезли под сбрую. Мяли её грудь. Она стонала ему в рот. Я видел, как её пальцы вцепились в его волосы. Как она притягивает его ближе. Как она трётся об него.
Потом она отстранилась. Встала. Взяла его за руку.
— Пойдём танцевать, — сказала она.
Она подошла ко мне. Взяла за руку. И вывела нас обоих в центр кухни. Музыка играла. Что-то медленное, с басами. Она встала между нами. Прижалась к Коляну. Я встал сзади. Мы зажали её с двух сторон. Начали двигаться. Она тёрлась о Колю, а я тёрся о неё сзади. Мои руки лежали на её талии. Его — на её груди. Мы её всю мацали. Обнимали. Лапали. Она тащилась.
— Да! — выкрикнула она. — Вот такой подарок я хочу! Мои мальчики! На всю ночь! Втроём! Ты, я и Лёша!
Колян засмеялся. Он уже осмелел. Вино и её тело сделали своё дело.
— Ого, — сказал он. — А вы прям зажигалочка. Страстная. Мы тебе устроим такой подарок.
— Называй меня на ты, — сказала она.
— Как-то неудобно...
— Чего тебе неудобно? — она повернулась к нему. — Ты меня всю облапал. А «ты» сказать неудобно?
Он сглотнул. Посмотрел на меня. Я кивнул.
— Хорошо... — сказал он. — Ты.
— Вот так. Молодец.
Она поцеловала его. Потом меня. Потом снова его. Мы стояли втроём, прижавшись друг к другу. Музыка играла. Её тело было горячим. Она дышала часто. Я чувствовал, как её задница трётся о мой пах. Как моя рука лежит на её бедре. Как Колян сжимает её грудь. Это было нереально. Это было то, о чём я мечтал. И это происходило.
Потом она отстранилась. Посмотрела на нас.
— Ещё по рюмке, — сказала она. — И я хочу вас.
Я налил. Мы выпили. Она — залпом. Потом поставила рюмку и опустилась перед нами на колени. Прямо на кухне. Расстегнула сначала мои штаны. Потом его. Расстегнула ремни. Пуговицы. Молнии. И сказала:
— Снимайте.
Мы сняли. Оба. Стояли голые. Наши члены стояли. Она смотрела на нас. Потом на меня. Потом на него. Улыбнулась.
— Вот это подарок, — прошептала она.
И взяла в рот мой член.
Она опустилась на колени. Медленно. Сначала одну ногу, потом другую. Она смотрела на нас снизу вверх. Пьяная, горячая, с блестящими глазами. Её губы были приоткрыты, язык медленно скользнул по нижней губе, оставляя влажный след. Я видел, как её грудь вздымается под сбруей. Как соски проступают. Как её руки дрожат — не от страха, от возбуждения.
Она с хуем во рту подняла руки и расстегнула сбрую. Медленно. Я слышал, как кожаные ремни скользят, как пряжки щёлкают. Сбруя ослабла. Упала на пол. Грудь вывалилась — тяжёлая, белая, с широкими тёмными ареолами и крупными сосками. Она выгнула спину, подставляя её. Потом взяла платье и потянула с вверха в низ. Спустила до пояса. Теперь её сиськи были полностью открыты. Она сидела на коленях, в одном платье, спущенном до талии, в чулках, с голой грудью, и смотрела на нас.
прошел на ура