её в шею. Она запрокинула голову, подставляясь. Он целовал её ключицы, плечи. Его рука вылезла из-под платья и легла на её грудь. Через сбрую. Он сжал её. Она застонала.
— Ухх... — выдохнул он. — Какая вы...
— Какая?
— Горячая и сексуальная.
Она отстранилась. Посмотрела на него. Пьяная, горячая. Губы припухшие. Глаза блестят.
— А ты, оказывается, не такой скромный, — сказала она.
— Я стараюсь.
Она отстранилась. Взяла его за руку. Подвела к столу. Села. Он сел рядом. Я — напротив. Мама налила всем коньяка. Подняла рюмку.
— Давайте выпьем, — сказала она. — За то, чтобы этот вечер запомнился.
Мы выпили. Она — залпом. Колян — тоже. Я — медленнее. Смотрел на них. На то, как мама смотрит на Колю. Как он смотрит на неё. Как его руки всё ещё дрожат.
Мама поставила рюмку. Посмотрела на нас по очереди. Долго. Потом улыбнулась.
— Знаете что? — сказала она. — Я знаю, какой вы мне сегодня сделаете настоящий подарок.
Колян замер. Я тоже.
— Какой? — спросил он.
— Я вам не скажу, — она покачала головой. — Пока что. Пусть это будет сюрприз.
Она взяла виноградину. Отправила в рот. Медленно. Облизала палец. Смотрела на Колю.
— Но вы должны догадаться сами, — добавила она.
Колян сглотнул. Посмотрел на меня. Я пожал плечами, делая вид, что не понимаю. Хотя понимал. И он понимал. И она понимала, что мы понимаем.
— Тёть Кать... — начал он.
— Что, Коленька?
— А если мы не догадаемся?
— Тогда я вам подскажу, — она улыбнулась. — Но позже. А пока — давайте ещё выпьем.
Она налила ещё. Мы выпили. Она смотрела на нас, и в её глазах плясали бесенята. Я знал этот взгляд. Сегодня она получит свой подарок.
Мама встала. Подошла к Коляну. Села к нему на колени. Просто села. Обвила руками его шею. Он сначала замер. Его руки легли ей на спину, спустились к попе.
Я смотрел. И чувствовал, что сейчас всё начнётся. Я сидел напротив и смотрел на них. На маму, которая сидела на коленях у Коляна. На Коляна, который не знал, куда деть руки. И на то, как она медленно, плавно, как кошка, обвивала его шею руками. Её короткое чёрное платье задралось. Сбруя натянулась на груди. Чулки блестели в свете лампы. Она была пьяная, но не настолько, чтобы не понимать, что делает. Она понимала всё. И делала это специально.
— Подарок — это вы у меня, — сказала она. — Или я для вас.
Она засмеялась. Грудью. Сиськи колыхнулись прямо перед его лицом. Колян сглотнул. Я видел, как дёрнулся его кадык.
— Шутка, — сказала она. — Или нет.
Она улыбнулась. Медленно, одними губами. И в этой улыбке было столько всего — обещание, вызов, похоть. Колян смотрел на неё, как на что-то нереальное. Его руки лежали на её бёдрах, и я видел, как они дрожат. Он не знал, что делать. Можно ли трогать. Но он хотел. Я видел, как его джинсы натянулись. Как он пытался это скрыть. Как у него не получалось.
Она взяла его руку. Медленно. Пальцы в пальцы. Подняла. И положила себе на грудь. Прямо на сбрую. Прямо на кожу. Я видел, как его глаза расширились.
— Только сначала — выпьем, — сказала она. — И ты расслабишься. Потому что стесняться тут нечего.
Я налил ещё. Рука дрожала. Я сам не мог поверить, что это происходит. Мы выпили. Она не слезала с его колен. Сидела, тёрлась об него. Её попа ёрзала по его бёдрам. Она чувствовала его стояк. Я это видел по её лицу. По тому, как
В поисках боли