Я ускорился. Держался за её бёдра, смотрел, как губы обхватывают мой член, как белая смесь выталкивается наружу и стекает ниже. Запах стоял тяжёлый — её, их, мой. Ревность ещё колола где-то внутри, но от этого только сильнее стояло, вены на члене проступали жёстко.
— Кончаю, — сказал я коротко.
— Да... в меня... хочу твою тоже. Всё внутрь.
Я толкнулся глубоко и кончил. Член дёргался, сперма шла горячими толчками прямо в уже заполненную киску. Она застонала, сжала меня ногами, пальцы впились в мои предплечья. Я оставался внутри, пока не закончилось, чувствуя, как всё смешивается, как она пульсирует вокруг.
Вышел медленно. Из неё сразу потекло сильнее — густая белая смесь трёх, медленно стекала по промежности, по попе, на сукно. Губы распухшие, открытые, блестят. Я провёл пальцами, собрал немного и поднёс к её губам. Она облизала, не отводя глаз.
— Вкусно... — тихо сказала. — Наша.
Дима и Артём стояли рядом, члены уже мягкие, смотрели. Никто не говорил лишнего. Я сел на край стола, притянул её к себе. Она прижалась, голова на моём плече, грудь мокрая и тёплая упёрлась в бок. От неё пахло всем сразу — её сладковатым, потом, спермой. Сильно.
— Олеж... — шепнула она мне в шею. — Мне было так хорошо. Стыдно немного... но хорошо. Ты рядом был. Я твоя.
Я погладил её по спине, по круглой попе, ещё влажной. Внутри всё ещё дрожало — от того, насколько сильно меня это завело, от вида её использованной, от вкуса, который ещё оставался на языке.
— Знаю, — ответил я. — Видел. И чувствовал.
Мы сидели так ещё немного. Сукно под ней было мокрое, в кабинете пахло сексом и виски. Она дышала ровнее, но не отстранялась. Я держал её и думал, что сейчас она снова только моя — даже со всем, что из неё медленно продолжает вытекать.
Мы ещё посидели. Маша не спешила слезать со стола. Грудь медленно поднималась и опускалась, соски уже не такие твёрдые, но кожа всё равно блестела — от слюны, от пота, от того, как её мяли. Между ног продолжало тихо течь. Я видел, как густая белая смесь медленно ползёт по внутренней стороне бедра и капает на сукно.
Дима налил себе ещё виски, выпил залпом. Артём закурил у окна, дым смешался с запахом секса. Никто не шутил. Просто стояли и смотрели, как она лежит раскрытая, использованная, и прижимается ко мне.
Я провёл ладонью по её животу, ниже, собрал пальцами то, что вытекло, и снова поднёс к её губам. Она облизала без слов, глаза полузакрыты.
— Пора, — сказал я тихо.
Она кивнула. Я помог ей сесть. Платье натянули кое-как, трусики она даже не стала искать — просто смяла и сунула в мою карман. Когда встала, по внутренней стороне бедра снова потекло. Она сжала ноги и посмотрела на меня.
— Чувствую, — шепнула. — Всё ещё внутри. И твои, и их.
Я обнял её сзади, прижал к себе. Попа мягкая, тёплая, пахла всем сразу. Член уже не стоял так каменное, но тяжесть оставалась.
— Дома вылижу ещё, — сказал я ей на ухо. — Хочу дочиста.
Она тихо выдохнула и кивнула.
Мы вышли из кабинета. В коридоре было прохладнее. Маша шла рядом, чуть прихрамывая, держалась за мою руку. От неё всё ещё пахло сильно — сладковато-телесным и чужой спермой. Я чувствовал этот запах на своей коже, на губах, на пальцах.
В машине она положила голову мне на плечо. Молчала. Потом тихо:
— Олеж... мне было очень хорошо. И стыдно. И хочется ещё. С тобой.
Майские праздники