на то, как он двигается. Как перебирает провода. Как хмурится. От него пахло потом, чуть-чуть, и этот запах был живым, резким. В доме пахло вчерашней водкой и борщом, а тут — этот запах. Я вдохнула поглубже.
— Людмила Степановна, а у вас тут света нет? — спросил он, высунув голову из-за холодильника.
— Есть, как же нет, — я подошла ближе, почти вплотную, чтобы показать розетку. Я наклонилась, и он, видимо, случайно задел меня плечом. Я почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Ой, простите, — говорит.
— Да ничего, ничего.
Он встал. Мы оказались очень близко. Он выше меня на голову. Я смотрю на него снизу вверх, а он на меня. Взгляд у него скользнул по вырезу платья, задержался. Я не отвела глаз. В груди что-то ёкнуло, жарко стало.
— Вы... — начал он и запнулся. — Вы не будете против, если я сниму рубашку? Жарко очень.
— Снимайте, — говорю, а голос сел.
Он стянул рубашку через голову. Под ней — майка, обтягивающая. Плечи широкие, руки сильные, в татуировках. Я сглотнула. Он поймал мой взгляд и усмехнулся, но не зло, а как-то понимающе.
— Людмила Степановна, а вы одна дома? — спросил он, делая шаг ко мне.
— Муж спит, — ответила я, и голос мой предательски дрогнул.
— Далеко ли спит? — он кивнул в сторону комнаты.
— В спальне, — прошептала я.
Он протянул руку и коснулся моего подбородка, приподнял лицо. Я замерла. Сердце колотилось, как будто я пробежала километр. Он наклонился и поцеловал меня. Просто, без предисловий. Губы у него сухие, горячие. Я не ответила сначала, а потом... потом я приоткрыла рот, и его язык скользнул внутрь. Я застонала — негромко, в горло. Руки мои сами легли ему на грудь. Кожа горячая, гладкая. Я чувствовала, как под ладонями бьётся его сердце.
— Вы очень красивая, — сказал он, отрываясь от моих губ. — Я, когда вчера ваш номер записывал, уже думал.
— Ты? — я перешла на «ты», не заметив. — Ты вчера думал?
— Ага. Что приду и не уйду.
Он подхватил меня под ягодицы и усадил на стол. Я ахнула, а он уже рвал платье вверх, по бёдрам. Я помогла ему. Под платьем — только трусы, тонкие, капрон. Он потянул их вниз, и я приподнялась, помогая. Воздух на коже прохладный, а его руки — горячие. Он провёл ладонью по моему животу, выше, сжал грудь прямо через ткань лифчика.
— Сними, — попросила я, задыхаясь.
Он справился с застёжкой одной рукой. Бюстгальтер упал на пол, и он наклонился, взял в рот мой сосок. Я выгнулась, запрокинув голову. По спине побежали мурашки. Я сжала его плечи, вцепилась ногтями.
— Осторожнее... — выдохнула я. — Муж может...
— Пусть слушает, — прошептал он, поднимая голову. — Или ты боишься?
Я закусила губу. Страх был, да. Но ещё сильнее был этот жар между ног, который разгорался всё ярче. Я хотела его. Хотела, чтобы он взял меня прямо здесь, на кухонном столе, среди кастрюль и грязных чашек.
— Не боюсь, — сказала я, и сама расстегнула его джинсы.
Ширинка разошлась. Под ней — трусы, и я стянула их. Его член выскочил, твёрдый, тёплый. Я обхватила его ладонью, провела вверх-вниз. Он выдохнул сквозь зубы.
— Люда... — хрипло. — Хватит, а то я сейчас...
Он развёл мои ноги, придвинулся ближе. Я чувствовала его головку у самого входа, мокрую от моей влаги. Он не спешил. Он провёл ею по клитору, и я вздрогнула, прикусив ладонь, чтобы не закричать.
Костик или складки на колготках