вязаная шапка, которую он снял, войдя в комнату, обнажив короткий ёжик седеющих волос. Его лицо было обветренным, с глубокими морщинами вокруг глаз — лицо человека, который много времени проводит за рулём. Дальнобойщик, подумала я. Или водитель грузовика.
— Здрасьте, — сказал он, оглядывая меня. Его голос был низким, с хрипотцой. — Новенькая, что ли?
— Да, — ответила я. — Проходите.
Он вошёл, закрыл дверь. Остановился посреди комнаты, оглядываясь — не на меня, а на обстановку. На продавленную кровать, на мутное зеркало, на тумбочку с телевизором. Как будто оценивал, насколько здесь чисто.
— А молоденьких никого нет? — спросил он, и в его голосе мне послышалась лёгкая усмешка.
— Я опытная, — сказала я, сама удивляясь, как уверенно это прозвучало.
— Ну, тогда работай, — он сел на край кровати, расставив ноги. — Сначала в рот. Резинку надень. У вас тут, говорят, строго с этим.
Я опустилась перед ним на колени. Достала из тумбочки презерватив, разорвала упаковку. Он уже расстегнул джинсы и достал член — толстый, с крупной тёмной головкой и вздутыми венами вдоль ствола. Тяжёлые яйца, покрытые седыми волосами, свисали вниз. От него пахло мужчиной — мускусом, потом, табаком. Я раскатала резинку по его стволу, чувствуя, как он пульсирует под моими пальцами.
Я взяла его в рот. Сначала только головку — обхватила губами, провела языком по уздечке, собирая вкус латекса и его собственный вкус. Он застонал, откидываясь на кровати. Его рука легла на мой затылок — не давила, просто лежала, как будто направляла.
— Да... вот так... — прошептал он. — Умеешь. Видно, что умеешь.
Я начала сосать глубже. Заглатывала его до основания, чувствуя, как головка упирается в горло. Языком обводила ствол, играла с венами, массировала яйца правой рукой. Он стонал громче, его пальцы сжали мои волосы. Я работала старательно, как учила Кира — не просто сосала, а доставляла удовольствие. Это была моя работа. Моя профессия.
— Хватит, — сказал он через пару минут, отстраняя меня. — А то кончу прямо так. А я ещё хочу в киску. Ложись.
Я легла на кровать, раздвинула ноги. Он навис надо мной — тяжёлый, потный, пахнущий табаком и дорогой. Приставил головку к моему входу и вошёл — резко, глубоко, без подготовки. Я застонала, чувствуя, как он заполняет меня. Он начал трахать — сильно, ритмично, вбивая меня в продавленный матрас. Кровать скрипела, пружины стонали под нами. Его бёдра шлёпали о мои ягодицы с громким влажным звуком. Моя грудь прыгала в такт его толчкам.
— Да! — рычал он. — Узкая! Как у молодой! Хорошая шлюха!
Я стонала в ответ, подмахивая бёдрами. Мои пальцы вцепились в простыни. Я смотрела на его лицо — искажённое наслаждением, с закрытыми глазами, с каплями пота на лбу. Он был грубым, но не злым. Просто человек, который хотел трахаться. И я давала ему это.
Он кончил — с громким стоном, вбиваясь в меня до самого конца. Я почувствовала, как презерватив наполняется внутри меня. Он вышел, стянул резинку, бросил в ведро. Потом оделся, достал из кармана деньги.
— Нормально, — сказал он.
Он бросил купюры на тумбочку и вышел. Я осталась лежать на кровати, переводя дыхание.
Второй клиент был моложе — лет сорока, худощавый, с нервными движениями и бегающими глазами. Он был одет в кожаную куртку и джинсы, на шее — серебряная цепочка. От него пахло одеколоном — дешёвым, но обильным. Он вошёл, сразу достал член — длинный, тонкий, с розовой головкой — и сказал:
случай который изменил мою жизнь.