Эльвира вышла из института в половине седьмого, когда солнце уже висело низко над крышами, а маршрутка до её района уходила в семь. Она постояла на ступенях, глядя, как студенты растекаются к остановкам, и набрала Андрея.
— Я у тебя буду через сорок минут. Только предупреждаю: последний автобус в одиннадцать.
— Успеешь, — сказал он. — Я как раз ужин поставил.
Она успела. В его квартире пахло жареным луком и свежим хлебом, на столе уже стояли две тарелки с тушёной картошкой и мясом. Они поели не торопясь, говоря о её зачёте, о его сменах на складе, о том, что в следующем месяце, может быть, получится уехать на выходные. Потом Андрей убрал посуду в раковину, и Эльвира, не дожидаясь, пока он домоет, подошла сзади и положила руки ему на плечи.
— Посуда подождёт, — сказала она.
Он обернулся, вытер руки о полотенце, и они оказались в постели — как обычно, без долгих слов, с той привычной торопливостью, которая за полгода не стала скучной. Эльвира стянула с него футболку, он расстегнул её джинсы, и дальше всё пошло быстро: горячее дыхание, его ладонь у неё между ног, её пальцы, сжимающие простыню. Она уже была мокрая, когда он вошёл в неё, и выгнулась навстречу, обхватив его ногами.
— Не молчи, — попросил он.
— Я и не молчу, — выдохнула она, хотя из горла вырывался только сдавленный стон.
Он двигался сильно, размеренно, и Эльвира ловила этот ритм, подаваясь бёдрами вверх. Его рука легла ей на грудь, сжала, потом спустилась ниже, к тому месту, где они соединялись, и начала гладить её там, не сбиваясь с темпа. Эльвира вцепилась ему в спину, почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— Давай, — шепнул он. — Давай, я хочу, чтобы ты кончила.
И она кончила — резко, с всхлипом, закусив губу, чувствуя, как по телу прокатывается горячая волна. Андрей сделал ещё несколько глубоких толчков и тоже кончил, уткнувшись лицом ей в шею, вздрагивая всем телом. Они лежали так несколько минут, пока дыхание не выровнялось.
— Тебе пора, — сказал он наконец, не поднимая головы.
Эльвира посмотрела на часы. До последнего автобуса оставалось двадцать минут. Она нехотя выбралась из постели, собрала одежду, застегнула джинсы.
Андрей оделся быстро — натянул джинсы, футболку, сунул ноги в кроссовки, даже не завязывая шнурков. Эльвира застегнула молнию, провела пальцами по волосам, и они вышли. Ночной воздух пах бензином и мокрым асфальтом. Шли молча, почти бежали, и у вокзала, когда до отхода оставалось две минуты, она обернулась, схватила его за ворот футболки и поцеловала — коротко, жёстко, с привкусом его пота. Потом поднялась в автобус, не оглядываясь.
В салоне было пусто. Тусклый свет, запах старой обивки и солярки. Эльвира прошла в предпоследний ряд, села у окна, прижалась виском к холодному стеклу. До Абая сорок пять минут. Она закрыла глаза, решив вздремнуть, и через пять минут уже тихо сопела, уронив голову на стекло.
Странное ощущение нарастающего возбуждения вернуло её в реальность. Сначала — тепло, расползающееся от бедра вверх, к животу. Потом — тяжесть чужой ладони. Эльвира открыла глаза, но не пошевелилась.
Рядом с ней сидел высокий симпатичный парень. Тёмные волосы, острые скулы, лёгкая ухмылка. Его ладонь лежала на её бедре, и пальцы медленно, уверенно гладили грубую ткань джинсов — вверх, к промежности, и обратно, с нажимом, от которого внутри всё сжималось.
Она не отстранилась. Смотрела на его руку, на то, как большой палец ложится вдоль шва, как средний продавливает ткань между ног, находя то самое место. Автобус качнуло на повороте, и парень
Наконец-то приехал