сдавленными вскриками, скрипом старой обивки. Эльвира уже не думала ни о чём — только о члене внутри, о губах на груди, о том, как грубо его пальцы мнут её задницу, как трясётся автобус, унося их всё дальше. За окнами проплывали последние городские фонари, потом поредели, исчезли. Автобус выехал за город и теперь шёл по пустой дороге через казахстанскую степь — тьма с обеих сторон, только свет фар выхватывал серую ленту асфальта.
Эльвира теряла контроль. Стонала всё громче, уже не сдерживаясь, не думая, что их может кто-то услышать. Её тело двигалось само — быстро, жадно, насаживаясь на член так, что искры вспыхивали перед глазами. Парень оторвался от её груди, схватил её за затылок, притянул к себе и впился в рот поцелуем, проглатывая её стоны.
Вдруг автобус вильнул, сбавил ход, съехал на обочину и остановился. Мотор смолк. Эльвира замерла, не выпуская член из себя, повернула голову к проходу. Из кабины вышел водитель — мужчина лет тридцати пяти, коренастый, с коротко стриженным затылком и тяжёлым взглядом. Он шёл по проходу не спеша, расстёгивая на ходу ремень, и остановился у их ряда, глядя на Эльвиру сверху вниз — на её голую задницу, на член, торчащий из неё, на задранную блузку.
Не говоря ни слова, водитель спустил брюки до колен. Его член уже стоял — толстый, короче, чем у парня, но тяжёлый, с тёмной налитой головкой. Он взял Эльвиру за волосы — не грубо, но уверенно, намотал пряди на кулак и потянул её лицо к себе. Она на секунду затихла, глядя на его член прямо перед губами. Потом, без возражений, открыла рот и взяла его — сразу глубоко, до половины, обхватив губами, задвигала головой, громко причмокивая. Водитель застонал, качнул бёдрами, толкаясь ей в горло.
Следующие полчаса они трахали её вдвоём. Парень не выходил из неё, пока она сосала водителю, — держал за бёдра, двигался снизу, медленно, глубоко, а водитель натягивал её голову на свой член, задавая ритм. Потом они меняли её, как вещь: парень перевернул Эльвиру, поставил на четвереньки на сиденье, вошёл сзади, а водитель встал перед ней, снова взяв её за волосы. Она стонала, захлёбывалась, сходила с ума от сознания того, что ею пользуются сразу двое незнакомцев, что её тело принадлежит им, что она не знает даже имени ни одного из них. Кончила несколько раз — сначала на члене парня, когда он вбивался в неё сзади, сжав её горло ладонью, потом ещё раз, когда водитель трахал её в рот, а парень пальцами тёр её клитор, доводя до судорог.
Наконец они поставили её на колени в проходе, между сиденьями. Эльвира стояла на жёстком коврике, запрокинув лицо, губы распухшие, по подбородку текла слюна. Мужчины встали по обе стороны, дроча на неё, — и кончили почти одновременно. Первым — парень: горячие струи ударили по щеке, по переносице, по губам. Водитель выстрелил следом — густо, в рот, на язык, на подбородок. Эльвира не закрывала глаз, ловила сперму на лицо, открыв рот, и глотала то, что попадало на язык.
Водитель вытер член о её волосы — медленно, небрежно, размазав остатки по тёмным прядям, — застегнул брюки и, не сказав ни слова, вернулся в кабину. Через минуту мотор завёлся, автобус выехал с обочины и снова покатил по пустой степной дороге.
Парень надел брюки, застегнул ширинку, потом помог Эльвире собрать вещи — подал джинсы, трусики, поправил на ней блузку, застегнул пуговицы, хотя пальцы его были липкими. Она вытерла лицо рукавом, насколько могла, собрала волосы в хвост, чувствуя, как
В электричке