ее не вижу. Посмотри аккуратно, может, упала где или сидит за перегородкой. Пока не пугай.
— Понял, гляну, отбой
На мониторе он убрал рацию и вышел из процедурной.
Я проводил его через две камеры. В дверях душевой Костя остановился, заглянул внутрь и что-то сказал. Динамик зашипел. Из слов удалось разобрать только:
—.. .всё нормально?
Я нажал передачу:
— Нашёл?
Костя посмотрел прямо в камеру.
— Я ещё не дошёл.
Я отпустил кнопку.
На экране он уже отходил от душевой.
Несколько секунд я смотрел на рацию. Потом проверил задержку: попросил Костю поднять руку. Он поднял почти сразу.
Значит, звук отстал. У нас и не такое бывало.
— Кость?
— Да, кажется, вижу. Всё, отбой. Третий участок посмотри, у двери.
— Принял.
Я развернул третью камеру на весь экран.
Хельга прошла по нижнему краю кадра так близко к стене, что я сначала принял её за тень. Чёрные волосы закрывали лицо. Она придерживала юбку одной рукой, чтобы не задевать подолом бетон.
Через несколько секунд появился Костя.
Лампа над дверью мигнула. Ещё раз.
Костя на мгновение остановился, поднял голову и пошёл следом.
Я выдохнул и откинулся на спинку кресла.
Ну вот. Ходит человек, играет. А я уже чуть ли не скорую собрался вызывать.
Пока они разбирались с третьей комнатой, можно было сделать кофе. Я встал, потянулся до хруста в спине и включил чайник.
В пакете оставалось кофе на полторы ложки. Я вытряхнул всё в кружку, подумал и добавил сахара. На стене над чайником висел график смен. До конца моей оставалось четыре часа.
Временно, Дима. Всё это временно.
Чайник выключился. Я залил кофе, помешал отвёрткой — ложку опять куда-то унесли — и вернулся к столу.
Третья комната была пуста.
Я сел.
Переключил на выход из неё. Никого.
Восточный коридор. Никого.
— Кость, ты где?
Рация щёлкнула, но ответа не было.
На пятом экране что-то шевельнулось.
В дальнем конце коридора, за трубами, камера захватывала узкую полоску прохода. Туда попадал только отсвет из процедурной. Сначала я различил Костин фартук, потом белую руку на его фоне.
Хельга держала его за ладонь.
И вела за собой.
Я даже поставил кружку.
Костя шёл чуть ссутулившись, чтобы слышать, что она говорит. Ножа у него больше не было. Хельга обернулась к нему, и на секунду из темноты проступило бледное лицо с черными губами.
— Да ладно, — сказал я.
Двадцать минут. Каких двадцать минут и они за руку ходят. А, она мне еще улыбалась. А этот вышел с резиновым ножом — и всё, пожалуйста.
Я придвинул микрофон.
По сценарию Костя сейчас должен был загнать её к шкафу Ильи. Он явно двигался в другую сторону.
Надо было напомнить.
Я уже набрал воздух, но Хельга остановилась и потянула Костю к себе. Он наклонился.
Изображение рассыпалось.
Сразу на всех шести экранах.
Я остался сидеть с открытым ртом.
— Да ёп твою мать.
На мониторах появились чёрные прямоугольники с одинаковой надписью: «Потеря соединения».
Я нажал обновление. Потом ещё раз, хотя прекрасно знал, что не поможет.
Рация лежала рядом. Я взял её, нажал кнопку.
— У всех нормально? Камеры отвалились.
— Нормально, — отозвался Илья. Судя по глухому голосу, уже из шкафа.
— У меня тоже, — сказала Настя.
Костя промолчал.
Я полез под стол и выдернул питание роутера, через который шёл доступ к камерам. Посчитал до десяти. Вставил обратно.
Пока загорались лампочки, сидел на корточках и смотрел на клубок проводов. И размышлял:
Подруга его, наверное.
Пришла на Хэллоуин, купила сеанс. Решили приколоться над новым администратором. Он заранее показал ей камеры, рассказал, где можно пройти. Поэтому она и смотрела так уверенно.
Сверху негромко стукнула кружка.
Я выпрямился.
Кофе стоял у края стола. Хотя была в другом месте... Наверное, сам задел, когда полез вниз.
На роутере наконец загорелась последняя зелёная лампочка.
Один за другим вернулись коридоры, комнаты, кушетка. Настя уже убрала телефон.
Прогулка на речку