не начала ёрзать и тихонько скулить. А потом провёл языком снизу вверх, через всю её влажную щель, и она вскрикнула так, что, наверное, услышали в казарме.
Она была мокрой насквозь. Солоноватой, горячей, родной. Я раздвинул её пальцами и нашёл языком клитор, набухший, твёрдый, как маленькая горошина. Обвёл вокруг, едва касаясь, потом сильнее, потом обхватил губами и легонько всосал. Алиса задрожала. Её бёдра сжали мою голову, пятки упёрлись мне в спину.
— Не останавливайся... вот так... вот так, Дима...
Я ввёл в неё два пальца, медленно, и почувствовал, как стенки сжимаются вокруг них, пульсируют, затягивают глубже. Согнул пальцы, нащупывая то самое шершавое место на передней стенке, и одновременно продолжал ласкать клитор языком, ровно, в одном ритме, не меняя ничего, потому что по её дыханию понимал: ещё немного.
Её дыхание стало рваным. Живот напрягся, бёдра задрожали мелкой дрожью. Она перестала стонать и замерла, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя, рот раскрыт в беззвучном крике, а потом её накрыло. Она выгнулась дугой, вцепилась в простыню и закричала, длинно, протяжно, а изнутри её сжимало волнами, раз за разом, вокруг моих пальцев. Я не останавливался, пока она не начала отталкивать мою голову, всхлипывая и смеясь одновременно.
— Хватит... хватит... я сейчас умру...
Я поднялся к ней, и она поцеловала меня жадно, слизывая свой вкус с моих губ.
— Теперь ты, — прошептала она и перевернула меня на спину.
Она опустилась на меня медленно, придерживая член рукой, сантиметр за сантиметром, не отрывая взгляда от моих глаз. Внутри она была такой горячей и мокрой после оргазма, что я застонал сквозь зубы. Когда я вошёл до конца, она замерла и просто сидела, чуть покачиваясь, и смотрела на меня.
— Вчера они меня видели, — сказала она тихо. — А вот такой меня видишь только ты.
И начала двигаться. Без вчерашней одержимости, плавно, перекатываясь бёдрами вперёд и назад, опираясь ладонями мне на грудь. Её грудь покачивалась в такт, волосы падали на лицо, и она откидывала их, не переставая на меня смотреть. Я держал её за бёдра, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, и подавался навстречу.
Постепенно она ускорилась. Наклонилась ко мне, упёршись лбом в мой лоб, и задвигалась быстрее, короче, резче, и я почувствовал, как она снова начинает сжиматься вокруг меня.
— Я опять... Дим, я опять...
Второй оргазм пришёл к ней быстрее и тише. Она уткнулась мне в шею и мелко затряслась, постанывая на каждом выдохе, а внутри неё всё пульсировало и сжимало меня так, что я больше не мог терпеть. Я перевернул её на спину, вошёл глубоко, несколько раз, сильно, и кончил, вжимаясь в неё всем телом, чувствуя, как она обхватывает меня руками и ногами и не отпускает.
Мы лежали, тяжело дыша, мокрые насквозь в выстуженной избе.
— Месяц, — сказала она мне в плечо. — Ты меня целый месяц этого лишал, садист.
— Больше не буду.
— Попробуй только.
На построение я опоздал на семь минут. Александр посмотрел на меня, на мою дурацкую улыбку и ничего не сказал.
________________
Во вторник нас позвали в гости Игорь с Надей.
Изба у них была такая же, как у нас, только уютнее: на стенах вышитые Надей рушники, на подоконнике в горшках росла какая-то чахлая герань, которую Надя называла «единственной женщиной в части, которой холоднее, чем мне». Пили домашнюю настойку на кедровых орешках, закусывали Алисиными пирожками.
— Вы только не думайте, что мы тут все... — Надя замялась, подбирая слово, — ну, извращенцы какие-то.
Элис.