мы бежали по морозу, держа куртки в руках, и ржали как ненормальные. А дома она прижала меня к двери, расстёгивая на мне всё, что ещё было застёгнуто, и прошептала:
— Мне понравилось, что ты смотрел.
— А мне понравилось, что ты вернулась.
Я подхватил её на руки и донёс до кровати. Она была всё ещё мокрая после Игоревых пальцев, и когда я вошёл в неё, одним движением, до конца, она обхватила меня ногами и зашептала на ухо, сбиваясь:
— Он трогал меня, а я думала о тебе. Как ты смотришь. Как у тебя стоит, пока Надька тебя... ох... Дим, сильнее...
Я трахал её долго, жёстко, как никогда раньше, а она подгоняла меня, вцепившись ногтями в спину, рассказывая шёпотом, что чувствовала, когда Игорь сжимал её грудь, когда его пальцы скользнули внутрь, и от каждого её слова меня обжигало ревностью и возбуждением одновременно. Она кончила подо мной, крича в подушку, а потом ещё раз, когда я перевернул её на живот и вошёл сзади, держа за бёдра. Я кончил в неё глубоко, со стоном, и рухнул сверху.
В ту ночь соседи, наверное, не спали.
________________
В воскресенье Алиса собиралась долго. Не потому, что не хотела идти, а наоборот. Она вымыла голову, сбрила всё начисто, натёрлась тем самым маслом и, прежде чем надеть халат, покрутилась передо мной.
— Ну как?
— Ты сейчас серьёзно спрашиваешь?
— Серьёзно. Я хочу, чтобы ты мной гордился.
Я подошёл сзади, обнял её и провёл ладонями по гладкому, скользкому от масла животу, вниз, туда, где теперь было совсем голо. Она вздрогнула и прижалась ко мне попой.
— Не сейчас, — шепнула она, но не отстранилась. — Потерпи. Там.
Всю дорогу до бани у меня стоял так, что я шёл, неловко сутулясь, а она хихикала.
В предбаннике нас встретили как родных. Кристина обняла Алису, Александр крепко пожал мне руку и, к моему удивлению, сказал тихо, чтобы слышал только я:
— Надька мне всё рассказала. Молодцы. Береги её.
А потом громко повернулся к Алисе:
— Ну что, лисица, сегодня без полотенца?
— Сегодня без, — улыбнулась она. — Но сначала у меня вопрос, товарищ полковник.
Все замолчали.
— Полотенце в бассейне. Это было обидно.
Александр смутился. Этот огромный сибирский мужик, который мог одной рукой поднять бревно, покраснел как мальчишка.
— Виноват, — пробасил он. — Готов искупить.
— Искупите, — она скинула халат и, абсолютно голая, блестящая от масла, прошла мимо него в парную, нарочно медленно, покачивая бёдрами, — веником. Только хорошо, а то знаю я вас.
Парная взорвалась хохотом. Сергей присвистнул ей вслед, а Алексей сказал: «Ну всё, Сашка, попал».
Он парил её долго и умело. Она лежала на верхнем полке лицом вниз, вытянувшись, а он охаживал её спину, ягодицы и ноги берёзовым веником, сначала легонько, похлопывая, разгоняя жар, потом сильнее, с оттягом. Её кожа розовела на глазах. Она постанывала при каждом ударе, и в этих стонах было уже не только удовольствие от пара.
Я сидел внизу, рядом с Кристиной, которая, не стесняясь, гладила меня по бедру и комментировала:
— Смотри, как Сашка старается. Тебя он так не будет. — Её пальцы скользнули выше и легли мне на член. — О, а ты уже готов. Нравится смотреть?
— Нравится, — честно сказал я.
— Вот и молодец. — Она медленно провела рукой вверх и вниз. — Честность у нас тут главное.
Александр отложил веник и положил ладони Алисе на спину. Медленно провёл от лопаток вниз, по пояснице, по ягодицам, разминая их сильными пальцами. Алиса тихо замычала и чуть раздвинула ноги. Командир посмотрел на меня через всю парную. Вопросительно. Я кивнул.
Однажды зимой