Прошло уже порядком времени. Та неожиданная поездка постепенно начала забываться, эмоции сглаживались, страх быть разоблаченным моей женой прошел окончательно.
Был субботний вечер. Как обычно по субботам, я решил немного потаксовать — подзаработать, поправить семейный бюджет. Это уже вошло в привычку и не вызывало у супруги никаких вопросов.
Я только отъехал от дома, как зазвонил телефон.
— Привет, малыш. Ты мне нужен.
Голос Оли — хриплый, властный. По спине пробежали мурашки.
— Я не могу… — робко попытался я отказаться.
— Нет такого слова «не могу», — резко оборвала она. — Есть слово «не хочу»! А ты меня хочешь, я знаю. Так что давай крути руль. Мой адрес ты знаешь.
Щелчок в трубке. Она повесила, даже не дав мне что-то возразить.
Я сжал телефон в потной ладони. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
Но руль сам повернулся в её сторону.
Я подъехал к знакомому подъезду. Только припарковался — снова звонок.
— Я тебя вижу. Поднимайся, девятый этаж.
Голос Оли звучал как приказ. По спине пробежали мурашки. Но ноги уже сами несли меня к лифту, будто кто-то другой управлял моим телом.
Двери лифта закрылись с мягким щелчком. Я остался наедине с собственным отражением в зеркальной стенке — бледное лицо, слишком широкие зрачки.
На девятом лифт дёрнулся и остановился.
В тишине раздался шелчек замка. Дверь напротив лифта приоткрылась.
— Давай шустрей. Чего мнёшься? — голос Оли был тихим, но не терпящим возражений.
Как кролик, загипнотизированный удавом, я шагнул в тёмный дверной проём.
Квартира пахло ванилью и свежим чаем – совсем не так, как я ожидал.
"Снимай куртку, устраивайся поудобнее, " – она взяла мою руку, её пальцы были удивительно мягкими. "Я как раз чай заварила."
В гостиной горел торшер, отбрасывая тёплый свет на аккуратно расставленные мелочи – фотографии в рамках, вязаный плед на диване.
"Ты ведь знаешь что будет дальше, правда?" – Оля улыбнулась, и в этот момент она казалась совсем другой – не той грубой женщиной из машины.
Наш неспешный, почти светский разговор придал атмосфере этой винтажной квартиры какую-то интимнось.
Я почувствовал, как остатки напряжения растворяются в сладком послевкусии чая с бергамотом. Неожиданно уютная атмосфера — плед с оленями на спинке дивана, мерцающие гирлянды на книжной полке — создавала иллюзию, будто я бывал здесь сотни раз.
Оля протянула мне последний курасан, и её пальцы на мгновение задержались на моей ладони. Тёплые. Сухие. Совершенно непохожие на те цепкие когти, что впивались в мои волосы тогда, в машине.
— Ты мне доверяешь? — спросила она, поправляя подушку у меня за спиной. В её голосе не было привычной хрипловатой повелительности — только лёгкая, почти материнская забота.
Ответ пришёл сам собой, вырвавшись из какого-то тёплого уголка подсознания:
— Конечно, мамочка.
Откуда это? — мелькнуло у меня в голове, но странное спокойствие перевесило смущение. Оля лишь улыбнулась — не торжествующе, а как будто получила что-то давно ожидаемое.
— Тогда пойдём, — она встала, и её сиреневое платье мягко колыхнулось. — Я приготовила кое-что особенное, тебе будет приятно.
Её рука лежала на моём плече не тяжелее пушинки, когда она повела меня по коридору. Где-то капал кран, на кухне тикали часы — обычные домашние звуки, которые почему-то заставили сердце биться чаще.
Наш путь неожиданно закончился в спальне. Тёплый свет янтарного ночника мягко подсвечивал комнату, отражаясь в бордовых шёлковых драпировках. Огромная кровать с атласным покрывалом глубокого винного оттенка доминировала в пространстве, но выглядела скорее роскошно, чем пугающе.
На стенах - эротические гравюры в стиле рококо, где игривые нимфы прятались в искусно нарисованных кущах. В воздухе витал сладковатый аромат лаванды и чего-то ещё, едва уловимого - возможно, дорогих духов.
Терри