Поздний вечер пятницы окрасил панорамное окно роскошной московской высотки в бархатистые оттенки индиго и пурпура. Внутри просторной гостиной, залитой мягким светом дизайнерских торшеров и мерцанием гигантского телевизора с выключенным звуком, царила атмосфера расслабленной роскоши. Воздух был напоен ароматом дорогого бургундского и дорогих духов – ванильно-сандаловым шлейфом от Кати и свежей морской нотой от Леры.
Катя сидела, поджав ноги, в глубоком кремовом кресле «Барселона». Ее огненно-рыжие волосы, собранные в небрежный высокий хвост, вспыхивали медью при каждом движении. Девушка была одета в роскошный шелковый халат цвета спелой вишни, под которым угадывались кружева дорогого черного белья. Ее лицо с выразительными зелеными глазами и веснушками, рассыпанными по носу и скулам, было слегка раскрасневшимся от вина. Длинные ноги с безупречным педикюром были открыты до бедер.
Лера, напротив, расположилась на диване из белой кожи, ее поза была расслабленной, почти кошачьей. Ее стрижка – темная, короткая каре с асимметричной челкой – подчеркивала четкие скулы и большие карие глаза. Подруга Кати была одета в облегающие черные леггинсы и просторный оверсайз свитер пастельно-розового цвета, сползающий с одного плеча, обнажая тонкую ключицу и черный бретельку бюстгальтера. На ногах – только носки с забавными кроликами. Девушка медленно вращала бокал с темно-рубиновым вином.
–. ..И вот этот тренер, – смеялась Катя, ее голос, чуть хрипловатый от смеха и вина, вибрировал в тишине. – Он такой весь из себя «духовный», «энергетические практики», а на деле просто хочет, чтобы ему подрочили под видом «чистки чакр». Классика!
Лера ухмыльнулась, отпивая вина, и ее губы, подчеркнутые неяркой помадой, оставили легкий отпечаток на хрустале.
– Ха! Мне рассказывали про одну пару, – голос девушки был низким, бархатистым. – Они практикуют что-то типа связывания, но только... с медом. Всю квартиру потом отмывают неделю. Говорят, ощущения – космос, липкость нереальная.
Разговор, как это часто бывает под хорошее вино и в уютной изоляции от пятничной суеты, плавно скользил по все более скользким темам. От обычных секс-историй и предпочтений – к экзотике, фетишам, границам дозволенного. Шутки становились все откровеннее, взгляды – чуть более оценивающими.
– А вот скажи честно, – Катя прищурилась, глядя на Леру сквозь бокал. – Было что-то... ну, совсем за гранью? То, о чем даже стыдно подумать, но любопытно?
Лера задумалась, поигрывая цепочкой на шее. Свет падал на ее карие глаза, делая их почти черными.
– Грань... – протянула она. – Ну, наверное, всякие БДСМ-практики с болью – это не мое. А вот... – девушка на несколько секунд замолчала, будто взвешивая слова. – Есть одна штука. О ней шепчутся, ее демонизируют, но я иногда... ловлю себя на мысли. Интересно же, что за ощущение? Как это? Просто как опыт чего-то нового.
В гостиной повисла тишина, нарушаемая только тихим гулом города за окном. Катя не отшатнулась, не сморщилась, но ее зеленые глаза широко раскрылись, но не в ужасе, а в крайнем удивлении и любопытстве.
– Ага, – Лера кивнула, ее щеки слегка порозовели. – Копрофагия, если по-научному. Слышала, что некоторые находят в этом кайф. Сильнейший, говорят. Физический и психологический. Но я... – она нервно рассмеялась, – Я даже представить не могу. Страшно. И брезгливо, конечно. Хотя... – девушка посмотрела на Катю. – А ты? Хоть раз мысль такая мелькала?
Подруга Леры откинулась на спинку кресла, ее взгляд стал расфокусированным. Она медленно провела рукой по своему шелковому халату.
Мамочка моего друга