миску упала первая порция – несколько плотных, темно-коричневых кусков с гладкой поверхностью, а из письки заструилась золотая жидкость. Запах мгновенно распространился по кухне – густой, специфический. Не невыносимый, но очень узнаваемый и интенсивный.
– Ох... – выдохнула девушка, чувствуя облегчение и дикий стыд одновременно. Но она не остановилась. Следующая волна была мощнее.
ПШЛЯААП!
Более жидкая, желтовато-коричневая масса шлепнулась в миску поверх первой порции, разбрызгиваясь. Запах усилился, стал более кислым. Катя застонала, уже не от стыда, а от физического ощущения освобождения кишечника.
БУЛЬК! ХЛЮП!
Девушка тужилась, ее спина выгнулась, ягодицы напряглись до предела. В миску падали новые порции – то более оформленные, то совсем жидкие, создавая разнородную, теплую массу. Цвет варьировался от темного шоколада до горчичного. Запах витал плотным облаком – смесь ферментированной пищи, кислоты и чего-то глубоко органического.
Когда процесс завершился, Катя тяжело дышала, опираясь руками о столешницу. Миска была заполнена наполовину, теплый парок поднимался от содержимого. Девушка медленно выпрямилась, чувствуя необычайную пустоту и легкость внизу живота. Стыд сменился странным чувством выполненного долга и предвкушением чего-то волнующего и запретного. Она вытерла анус бумажным полотенцем, подняла стринги и повернулась к Лере - ее лицо было пылающим, но глаза горели.
– Твой ход, – сказала девушка, голос чуть хриплый. – Не стесняйся, это проще, чем кажется.
Лера кивнула, ее решимость не угасла. Она стянула розовый свитер через голову, оставаясь в простом черном бюстгальтере и тех же легинсах. Затем, не церемонясь, стянула легинсы и стринги вместе, обнажив свое тело – более худощавое, чем у Кати, с маленькой, аккуратной грудью и тонкой талией. Ее кожа казалась фарфоровой в ярком свете. Брюнетка встала в ту же позу у острова, нога на табуретке.
– Ну, Катюш, поддержи, – бросила она через плечо, стараясь шутить, но голос выдавал волнение.
Катя наблюдала, завороженная. Она видела, как напряглись мышцы спины Леры, как сжались ягодицы, а затем расслабились. Первый звук был тише, чем у Кати – ПФРРРТ!
Несколько небольших, твердых шариков, похожих на орехи, упали в миску рядом с массой Кати. Запах дополнился новыми нотами – чуть более резкими.
– Давай, Лер, давай! – подбодрила Катя, чувствуя странное единение в этом моменте.
БЛЯМС! - более крупный, мягкий кусок шлепнулся в миску. Лера застонала, ее тело слегка затряслось.
ПШШШИК! ХЛЮЮП!
Последовала порция полужидкой кашицы, разбрызгавшись по краям хрусталя. Лера тужилась сильнее, ее пальцы впились в край столешницы.
ГРУУУХ!
Последняя порция была объемной, плотной, заполнив миску почти до краев. Запах стал невероятно насыщенным, густым, витающим в воздухе физическим присутствием. Брюнетка выпрямилась, дрожа, ее дыхание было прерывистым. Девушка быстро вытерла попку и немного стыдливо натянула легинсы, не надевая стринги.
– Фух... – выдохнула девушка, оборачиваясь. Ее лицо тоже пылало, но в глазах читалось удовлетворение и даже гордость. – Готово.
Подружки обе смотрели на миску - она была полна до краев теплой, дымящейся смесью их экскрементов. Консистенция была разнообразной: от плотных, почти цельных кусков Кати до более мелких и сухих "орешков" Леры и жидковатых вкраплений. Цветовая палитра – все оттенки коричневого и желтого. Запах стоял осязаемый, тяжелый, но девушки, казалось, уже начали к нему привыкать, или адреналин притуплял обоняние.
– Теперь самое интересное, – сказала Катя, ее голос звучал тверже. – Ставим на стол. Достаем ложки.
Девушки аккуратно, стараясь не расплескать, перенесли тяжелую хрустальную миску на журнальный столик в гостиной, прямо между их креслами. Блики от торшеров играли на гранях хрусталя и на влажной поверхности содержимого. Катя принесла две столовые ложки из набора столового серебра – специально для столь торжественного случая.
Подружки сели, каждая на свое место, и уставились на миску. Смелость начала понемногу испаряться, уступая
Наслаждение мужчин от меня лично