место холодку страха и сомнения. Запах здесь, в гостиной, казался еще более интенсивным.
– Кто первый на этот раз? – спросила Лера, сжимая ложку в потной ладони. – Опять орлянка?
– Нет, – Катя решительно взяла свою ложку. – Я предлагала эксперимент. Я и начну. За мной.
Она глубоко вдохнула, как перед прыжком в холодную воду, ее рука дрожала, когда девушка опустила ложку в миску. Лезвие серебра легко вошло в теплую массу, рыжая зачерпнула немного – кусочек своего более плотного стула и немного жидковатой фракции Леры.
Капли коричневой жидкости стекали с ложки обратно в миску, запах ударил в нос с новой силой – кислый, ферментированный, животный. Катя почувствовала спазм в горле, предвестник рвотного рефлекса и крепко зажмурилась.
– Просто как очень крепкий сыр... или паштет... – пробормотала девушка, больше для себя.
И поднесла ложку ко рту. Губы дрожали. Она открыла рот, высунула кончик языка и быстрым движением слизала небольшую каплю жидкой фракции с края ложки.
Вкус обрушился на нее мгновенно: горький, очень горький, с сильной кислинкой и неприятной, глубокой землистостью. Что-то вроде пережаренного кофе, смешанного с уксусом и землей. Девушка чуть не выплюнула, с трудом сглотнула, и ее лицо исказила гримаса.
– Не знаю... – Катя сделала большой глоток вина, чтобы перебить вкус. – Но... не смертельно. Просто очень... специфично. Теперь твоя очередь. Хотя бы попробуй.
Лера скривилась, но взяла ложку. Она зачерпнула кусочек своего "орешка" – маленький, плотный шарик. Поднесла к носу, понюхала – и резко отвела руку, скривившись.
– Запах... – простонала девушка.
– Не нюхай! – засмеялась Катя, уже чуть легче. – Просто засунь в рот! Быстро!
Лера зажмурилась, сунула ложку с шариком в рот и быстро закрыла его. Девушка сидела, не двигаясь, ее челюсти сжались. По лицу было видно, как она борется с рефлексом, как язык отталкивает инородный, отвратительный на вкус предмет. Брюнетка сглотнула с усилием, ее глаза наполнились слезами.
Подружки сидели, смотря друг на друга, ощущая странный вкус во рту и дикий кайф от преодоления собственной брезгливости. Первый шаг был сделан.
– Ладно, – Катя снова зачерпнула ложку. На этот раз она выбрала кусочек покрупнее, из своих «запасов». – Один раз проглотили – можно и повторить. Может, привыкнем? Или найдем что-то... интересное?
Она положила кусок на язык. Снова волна горечи и кислоты, но теперь девушка не спешила глотать. Она попробовала пожевать.
Консистенция была плотной, чуть рассыпчатой. Вкус... да, все тот же. Но появились какие-то нотки... того, что она ела накануне? Орехи? Кофе? Сложно понять под мощной горечью. Катя сглотнула.
– Все равно невкусно, – признала она. – Но уже не так шокирует.
Лера последовала ее примеру. Она зачерпнула ложку с жидкой частью, сделала маленький глоток прямо с ложки - опять гримаса.
– Жидкое еще хуже! – выдохнула она. – Горше и кислее. Как ужасный, перебродивший соус. Но... – девушка посмотрела на Катю. – Но мы же не сдаемся?
– Не сдаемся, – подружка улыбнулась, и в ее улыбке появился азарт. – Это же эксперимент. Надо изучить все аспекты. Попробуй смесь.
Они продолжали. Ложка за ложкой. Сначала крошечные порции, с гримасами, запивая вином. Потом порции становились больше. Девушки пробовали разные части содержимого миски: плотные куски Кати, ее более жидкие вкрапления, сухие шарики Леры, ее кашицу. Сравнивали вкусы.
– Интересно, – задумчиво сказала Катя, размазывая небольшой кусочек по нёбу языком. – У меня, кажется,
Долгожданное счастье