Тепло от двух наших тел наполняло маленькое пространство палатки, превращая его в душное, интимное убежище. Воздух был густым, сладким от запаха секса и пота. Мое дыхание, горячее и частое, обжигало кожу его бедра, пока я, зрелая мама, с безудержной жадностью опускала голову все ниже.Губы, полные и опытные, плотно обхватили его напряженный, толстый член. Язык скользил по вздувшейся вене, лаская каждый сантиметр, каждый нерв. Сын, мой мальчик, восемнадцатилетний юноша, тихо застонал, запрокинув голову на подушку. Его пальцы вцепились в мои пышные, каштановые волосы, не руководя, но и не отпуская.
— Мама... — его голос был хриплым, прерывивым. — Так хорошо...
Я ответила не словом, а делом, заглотив его еще глубже, почти до самого горла, чувствуя, как он упирается в нёбо. Любимый. Мой хороший. Соленный, мускусный вкус его члена, знакомый и родной, сводил с ума. Я оторвалась на секунду, глотнув воздуха, и прошептала, пуская тягучую слюну
— Какой же ты у меня большой вырос, блять... Такой толстый хуй в рот просится... Мамочка с ума сходит.
Он лишь хрипнул в ответ, его бедра непроизвольно двинулись навстречу, и я снова принялась за работу, активно, шумно, по-хозяйски, наслаждаясь каждой секундой его наслаждения. Мой ротик буквально причмокивал на его члене.Внезапный луч фонарика прорезал темноту снаружи, и молния на входе в палатку звякнула. Я замерла на мгновение, чувствуя, как сын напрягся подо мной. Тень заполнила проем, и на пороге возник его друг - Игорь.Я медленно, не выпуская сына изо рта, повернула голову через плечо. Уголок моих губ дрогнул в самой развратной, многообещающей улыбке. Глаза его друга расширились, он застыл, как вкопанный, его взгляд скользнул по моей обнаженной спине, остановившись на округлостях моей полной, зрелой попки, выставленной прямо на него в позе раком.
— Э-э... Серега, у тебя повербанк не... — начал он сдавленным голосом, но я его перебила, мой голос сиплый от страсти и желания.
— А повербанк, милый, разрядился... А вот свою толстую бандуру ты можешь воткнуть в мою мокрую, текущую киску, зарядишься по полной, блять.
Я сказала это негромко, но каждое матерное слово прозвучало как вызов, как приглашение. Сын подо мной хрипло рассмеялся, его живот затрясся. Игорь замер на секунду, его глаза потемнели. Он молча отстегнул молнию изнутри, изолируя нас троих от всего мира в этом жарком, тесном коконе.
— Ну ты и шлюха, тёть Ир... — прошептал он с благоговейным ужасом, его взгляд прилип к моей полуоткрытой, влажной щели, которая поблескивала в тусклом свете. — Жопа-то какая... Сисястая... И вся мокрая, нахуй... Капает, блять.
Его слова, грубые и животные, заставили меня содрогнуться от предвкушения. Я вынула изо рта мокрый, блестящий член сына, облизнулась и громко, на всю палатку, провозгласила:
— Да какие же вы оба козлы с огромными хуями! Мамочке одной мало, блять!Двум рукам мало!
Я чувствовала, как Игорь опускается на колени позади меня. Его грубые, холодные от ночного воздуха пальцы уперлись мне в бедра, раздвигая их шире. Он плюнул себе в ладонь, смазал свой огромный, напряженный член и, не говоря больше ни слова, уперся его головкой в мои готовые, текущие вход.
— О, господи... — вырвался у меня стон, когда он медленно, неумолимо стал входить в меня, заполняя до краев. — Да... Вот так... Выеби свою тётю Иру....
Сын, видя это, приподнялся на локте, его глаза горели. Он смотрел, как его друг входит в его мать, и на его лице было не отвращение, а жгучий, неконтролируемый восторг.
— Ма... Тебе нравится? — его голос дрожал. — Нравится, когда тебя двумя стволами, шалава, трахают?
Декан