тогда я снова начала двигать бёдрами. Сначала робко, привыкая к новому, двойному заполнению, а затем всё увереннее, набирая этот порочный, сладостный ритм. Чпок... чмок... чпок... — теперь эти звуки доносились уже оттуда, сзади, из моей попки, и каждый из них отдавался в моём виске эхом наслаждения.
— Нравится? — выдохнула я, оборачиваясь к нему через плечо. Мои глаза были затуманены, а на губах играла безумная, развратная улыбка. — Нравится, как моя жирная жопа сосёт твой хуй, а? Говори, нравится?!
Он глухо застонал, вонзая пальцы в мякоть моих ягодиц, раскачивая моё тело на своём члене.
— Ебать...теть Ир...Она как будто... живая... Горячая и тугая... И вся мокрая... Я чувствую, как она пульсирует....Охуенная ты шалава...
Его слова, грязные и восхищённые, стали для меня лучшим допингом. Я снова наклонилась к сыну, который наблюдал за всем этим с раскрытым ртом, сжимая свой член в кулаке. Его глаза были полны смеси шока и дикого возбуждения.Я взяла его снова в рот, но не глубоко, а только головку, облизывая её, глядя ему прямо в глаза, и мой взгляд говорил всё, что я не могла высказать словами.
— Слышишь, сынок? — прошептала я, и мой голос дрожал в такт движениям Игоря. — Слышишь, как у мамочки попка чмокает от счастья? Как она любит этот толстый хуй? Смотри...
Я отстранилась от него совсем, оперлась руками о его колени и стала двигаться на Игоре с новой силой, уже не просто подчиняясь его толчкам, а полностью контролируя процесс. Я сама насаживалась на него, заставляя его член исчезать в глубине моей тугой попки, и сама поднималась, почти освобождаясь, чтобы снова упасть на него всей своей тяжёлой, сочной плотью.
— Гляди, сыночек, гляди, как твоя мамаша умеет работать жопой! — я кричала уже, не стесняясь, мои слова разносились по маленькой палатке, смешиваясь со стонами — Видишь, как она его принимает? Всё глубже! Ещё!
Я крутила бёдрами, описывая ими восьмёрки, чувствуя, как его член трёт во мне самые потаённые, самые чувствительные точки, заставляя кричать каждую клеточку моего тела. Я была на вершине, я была их королевой, их общей, самой лучшей, самой развратной и желанной игрушкой. И это было ахуенно.Я продолжала двигаться, мои бёдра работали в собственном, сладостном ритме, заставляя анус плотно обхватывать и вбирать в себя каждый сантиметр его члена. О, боже... как глубоко... Он входил в меня с таким упругим сопротивлением, а затем исчезал почти полностью, и это ощущение полного заполнения, растяжения, этой идеальной, тугой полноты сводило с ума.Я отвела голову, глядя на него поверх своего плеча, и мой голос прозвучал хрипло, сдавленно от наслаждения.
— Ну что, мальчик, нравится? А? Нравится, как моя попка глотает твой хуй, словно голодная сучка? Смотри, как он пропадает... и появляется... весь в моей смазке... Я похабно рассмеялась, подрагивая на нем. — Красиво, да? Тетя Ира знает толк в искусстве.
Мое внимание тут же переключилось на сына. Я наклонилась к нему, приняв его снова в рот, но лишь на несколько секунд, чтобы обдать влажным жаром, пощекотать кончиком языка его напряженную головку, дать ему почувствовать мое пьянящее внимание. Затем, не выпуская его изо рта, я снова повернула голову к Игорю, и мой шепот был горячим и влажным, как и всё остальное во мне.
—Нравится, моя толстая задница двигается на твоем члене? — я замедлила движения, сводя его с ума медленными, круговыми покачиваниями бедер. — Чувствуешь, какая у мамочки попка упругая и горячая? Она так скучала по такому мощному хую... не останавливайся...
Он ответил лишь низким стоном, положив свои грубые ладони
Двадцать лет спустя