Утро пришло в дом тихим, размытым светом, будто стыдясь того, что происходило за его стенами ночью. Артем проснулся от странного чувства — пустоты внизу живота и одновременно невероятной легкости, освобождения. Память вернулась к нему яркими, обжигающими кадрами: лицо сестры, его собственная кульминация, одобрительный взгляд отца.
Дверь в комнату скрипнула. В дверном проеме нарисовалась смущенная Тася, закутанная в свой халатик. Она выглядела хрупкой и очень серьезной.
— Можно? — прошептала она, кусая губы.
Он молча откинул край одеяла. Она скинула халатик, оставшись в одних трусиках, и скользнула внутрь, прижавшись к нему всем телом. Она была теплой и чуть дрожащей.
— Я не могла уснуть, — призналась она, уткнувшись носом в его плечо. — Все думала... о вчерашнем. Это было... странно. Но... хорошо.
— Мне тоже, — честно ответил Артем, обнимая ее. Опять её волосы пахли его шампунем.
Они лежали молча несколько минут, слушая, как за стеной зашумела вода — проснулись родители.
— Можно я посмотрю на тебя? — вдруг робко спросила Тася. — Просто посмотрю.
Он кивнул. Она приподнялась на локте, и одеяло сползло с него. Ее взгляд скользнул по его торсу, по рельефу пресса, задержался на бедрах. Она с любопытством, лишенным всякого стыда, разглядывала его член, лежащий мягко и беззащитно на бедре.
— Он сейчас совсем другой, — заметила она с наивной непосредственностью. — Спокойный.
— Он устал вчера, — улыбнулся Артем.
— А я... я хочу его снова поприветствовать, — решительно заявила Тася и, наклонившись, поцеловала головку. Легко. Почти невесомо, как бабочка. Ее губы были мягкими и теплыми.
— Доброе утро, - прошептала она.
От этого прикосновения по телу Артема побежали мурашки, и его «уставший друг» тут же отозвался на призыв, начав наливаться кровью. Тася с неподдельным удивлением наблюдала за этой метаморфозой.
— Ой! Он живой! – засмеялась она.
— Очень, — застонал Артем.
Ее смех вдруг стих. Она снова стала серьезной. Осторожно, как драгоценную реликвию, она взяла член Артема в руку и поднесла к своим губам. Ей до жути хотелось просто смотреть на него, ощущать его пальцами, губами, глазами. Всем, чем можно. Она целовала его вдоль всего ствола, водила губами по венам, нежно касалась языком уздечки, изучая его реакцию. Она делала это медленно, вдумчиво, словно закрепляя в памяти каждую деталь и каждый изгиб тела брата, каждый его вздох.
— А теперь я, — прошептал Артем. – Теперь моя очередь.
— Что? Нет, - Тася сделала вид, что боится, но на самом деле она сама ждала этого момента.
Артем откинул одеяло. Ее тело было худеньким, почти подростковым, но уже с четкими, соблазнительными формами. Немного подтянув ноги, Тася дала возможность брату рассмотреть под полупрозрачными трусиками ее подростковую киску с начавшим пробиваться пушком волос на лобке. Артем медленно провел рукой по шелку ее кожи и чмокнул ее куда-то в плечо. Потом в ключицу, спускаясь всё ниже, провел губами по неожиданно набухшему розовому соску, заставляя Тасю вздрагивать и тихо постанывать при каждом своем прикосновении. Он спускался все ниже, оставляя влажные следы поцелуев на ее животе, пока Тася не почувствовала, как его губы коснулись нежной кожи на внутренней стороне ее бедер. Тася замерла на мгновение.
— Ты правда хочешь...? – ее дыхание стало вдруг прерывистым.
— Угу, — только и смог выдавить он, и потянул трусики вниз. Тася быстро сняла их, кинула на пол и немного раздвинула ноги.
Она открылась перед ним. Вся. Нежная, розовая, совсем юная. Он с упоением смотрел на эту сокровенную часть сестры, чувствуя, как его сердце готово выпрыгнуть из груди. Он нежно, почти благоговейно, прикоснулся губами к ее лобку, затем провел
Слишком сильно люблю