Кирилл, крепкий парень двадцати восьми лет, занимающий должность старшего разработчика в крупной IT-компании, всегда считал свой брак с Алисой образцовым. Четыре года они прожили душа в душу, их отношения были полны тепла, доверия и легкости. Он любил Алису, её звонкий смех, её вечную энергию и оптимизм. Но последние полгода эта легкость омрачилась тяжелым, необузданным желанием, которое Кирилл изо всех сил старался подавить. Желание это было адресовано Виктории Сергеевне — его теще.
Матери жены было сорок три, и в его представлении она выглядела, как богиня, сбежавшая из глянцевого журнала. Она была высокой, с великолепной подтянутой фигурой, которую не испортило время. Длинные, темно-каштановые волосы, всегда уложенные в идеальную прическу, обрамляли лицо с высокими скулами и полными, чувственными губами. Ее главная притягательность была не в параметрах, а в манере держаться: легкая, летящая походка, уверенный, озорной взгляд карих глаз, в котором всегда читалось знание себе цены и готовность к любому движению. Алиса часто шутила, что мать живет по принципу: «Жизнь слишком коротка, чтобы быть скучной». Кирилл же видел в этом принципе прямое приглашение к… чему-то большему.
Он вспомнил прошлый Новый год, когда Виктория Сергеевна, выпив бокал шампанского, танцевала в обтягивающем велюровом платье. Ее смех звучал слишком громко, а ее бедра двигались с такой вызывающей грацией, что он едва не уронил бокал. С тех пор его фантазии о ней стали ежедневным ритуалом. Он представлял ее голой, влажной, кричащей его имя, и каждый раз ему становилось стыдно, но чувство вины было гораздо слабее нарастающего возбуждения.
На этот раз Виктория Сергеевна приехала к ним на неделю погостить, но отец Алисы остался дома, сославшись на занятость. В понедельник утром Алиса позвонила, едва успев выйти из дома: «Кирюша, прости, пожалуйста! У нас тут аврал с этим новым релизом, не смогу вырваться с работы до восьми. Забери маму сам, она уже подъезжает на Сапсане. Ты же сегодня, к счастью, удаленно?»
«Конечно, Алиса, не вопрос, » — ответил Кирилл, но внутри у него все перевернулось. Они будут в машине одни. Впервые за долгое время он почувствовал, как сердце стучит от предвкушения.
Погода стояла теплая, осенняя, но без сырости. Кирилл припарковался и прошел на перрон. Он ждал у вагона, когда дверь открылась, и его глаза сразу выхватили ее. Виктория Сергеевна вышла, держа в одной руке небольшую дорожную сумку, а в другой — модный кожаный клатч. На ней были светлые, почти белые джинсы, настолько облегающие, что бедра так и просили провести по ним ладонью, и легкая, шелковая блузка цвета слоновой кости, свободно ниспадающая на грудь.
Она улыбнулась ему своей фирменной, слегка надменной улыбкой. «Ах, Кирилл! Как приятно, что хоть кто-то в этой семье помнит о своей матери!» — произнесла она с легкой театральностью.
«Виктория Сергеевна, что вы, конечно. Алиса очень расстроилась, что не смогла вырваться. У них там полный хаос.»
Она подошла ближе. Кирилл потянулся, чтобы взять сумку, но она остановила его легким касанием руки, которое обожгло его предплечье. «Погоди. Сначала поцелуй. Я же с дороги, соскучилась.»
Они соприкоснулись щеками, но Виктория Сергеевна задержала поцелуй на долю секунды дольше, чем требовали приличия. Он почувствовал её дорогой, тонкий, слегка пряный парфюм, который мгновенно затуманил его рассудок. Когда они отстранились, Кирилл заметил, как ее карие глаза скользят по его лицу, задерживаются на губах, а затем быстро опускаются ниже, к области паха, где спортивные штаны были натянуты сильнее обычного.
«Ну что, поехали, герой, » — сказала она, и в ее голосе прозвучало еле слышное, игривое одобрение, которое заставило Кирилла чуть не споткнуться.
В Турции