болью, и он представлял, как проникает в эту зрелую, роскошную женщину.
Но тут произошло то, что заставило его замереть, прекратив движения.
Виктория Сергеевна закончила с телом и, кажется, начала мыть волосы. Но внезапно, словно по наитию, она выключила воду. В наступившей тишине слышалось только тяжелое дыхание Кирилла.
Она встала ровно, но не стала заворачиваться в полотенце. Вместо этого, она начала ласкать себя. Медленно, с закрытыми глазами, она опустила руку ниже живота. Кирилл понял: она знала, что он здесь, и решила сделать его не просто наблюдателем, но соучастником.
Её пальцы исчезли в густой, влажной растительности между ног. Кирилл услышал очень тихий, прерывистый, но совершенно отчетливый стон наслаждения. Она начала массировать клитор. Ее голова откинулась назад, и она прикусила нижнюю губу.
Её движения становились все более быстрыми и ритмичными. Стоны участились, превратившись в сладкий, низкий гул. Кирилл, с трудом сдерживаясь, чтобы не кончить прямо сейчас, снова начал двигаться рукой, повторяя ритм её ласк.
Внезапно, она остановилась. Рука замерла. Она медленно, почти грациозно, подняла голову и посмотрела прямо на дверь, прямо в крошечную щель, где, как она знала, находился его глаз.
На её лице не было ни смущения, ни испуга, ни гнева. Там было только самодовольство, торжество и хищная, ослепительная улыбка. Она не пряталась, она побеждала. В этот момент она признала его присутствие и полностью одобрила его поступок. Это был акт провокации и поощрения.
Кирилл почувствовал, как все внутри него рухнуло. Он был пойман, разоблачен, но реакция оказалась совершенно не той, которую можно было бы ожидать. Ощущение было настолько сильным, что зять не смог больше держаться. Молодой человек отшатнулся от стены, тяжело дыша. Его член был на пике напряжения, но он резко оборвал мастурбацию, не кончив.
Кирилл отпрыгнул от двери. В тот же момент он услышал, как внутри ванной происходит движение. Она собиралась выходить.
Виктория Сергеевна теперь знала всё. И ей это нравилось.
Кирилл стоял посреди коридора, дрожа всем телом. Влажный след от прислонившегося к стене лба был единственным свидетельством его позора. Стыд боролся с огненным возбуждением. Он ждал. Он знал, что она выйдет. И не знал, что ей ответить, как оправдаться или как убежать.
Дверь в ванную комнату бесшумно распахнулась.
Виктория Сергеевна вышла, окутанная облаком пара и влажного, терпкого аромата геля для душа. Она была завернута в толстое белое полотенце, плотно обмотанное вокруг груди, выглядевшее скорее, как тога или платье. Капли воды блестели на её шее и выступающих ключицах. Она была совершенно спокойна и невозмутима, в то время как Кирилл чувствовал себя пойманным школьником.
Она не стала сразу говорить, а медленно, грациозно прошла мимо него в гостиную. Затем обернулась, оперевшись бедром о спинку дивана, и улыбнулась. Улыбка была именно той, победной и хищной, которую он видел минуту назад в щель двери.
«Что, Кирилл? Понравилось представление?» — её голос был низким, полным едкой, дразнящей нотки.
Кирилл вздрогнул. «Виктория Сергеевна, я… я не знаю, что на меня нашло. Простите. Я не хотел…» — слова звучали жалко и неубедительно даже для него самого.
Она сделала два шага к нему, сократив расстояние, и остановилась. Ее глаза смотрели прямо на его, не оставляя и шанса на ложь.
«Не трать силы на эти глупые слова, Кирюша, » — в её голосе звучало искреннее веселье. Она протянула руку и нежно коснулась его щеки. — «Я всё видела. Видела, как ты отшатнулся. Видела, как ты дрочил. И, честно говоря, мне это чертовски польстило.»
Виктория Сергеевна слегка наклонила голову, подпуская его ближе к своему влажному, пахнущему чистотой телу.
«Мы ведь оба давно понимали, что ты ко мне неравнодушен, не так ли?
Хозяйка. Часть 2