лифта, а сам сел за руль, чтобы отогнать автомобиль. В его мыслях было только одно: Виктория Сергеевна, которая медленно трогает себя, снимает нижнее белье, моется под струями душа…
Кирилл загнал машину в гараж, его руки дрожали. Образ Виктории Сергеевны, ее победная улыбка и слова о «наказании» полностью вытеснили из головы все рабочие планы и здравый смысл. Он застрял в ловушке, которую его теща, похоже, расставила с мастерством и наслаждением.
Он поднялся на лифте и вошел в тихую квартиру. С порога его слуха достиг шум воды. Душ. Она там, прямо сейчас, совершенно обнаженная, всего в нескольких метрах. Обещание, которое она бросила ему при расставании, казалось, витало в воздухе, смешиваясь с дорогим парфюмом, который он все еще ощущал.
Кирилл снял кроссовки и прошел в коридор. Его сердце колотилось где-то в горле. Любопытство, это низменное и одновременно всепоглощающее чувство, заставило его придвинуться к двери ванной комнаты. Он знал, что делает что-то абсолютно неправильное, что это предательство по отношению к Алисе, но сейчас его тело управлялось первобытными инстинктами, подогреваемыми поощряющей игривостью Виктории Сергеевны.
Он прислонился ухом к прохладной поверхности, пытаясь уловить хоть какие-то звуки, кроме шума льющейся воды. И тут его осенило: дверь была не заперта. Не просто не заперта — она была приоткрыта буквально на пару миллиметров. Достаточно, чтобы понять, что за ней происходит, и достаточно, чтобы это выглядело как его собственная инициатива. Но теперь Кирилл был уверен: она сделала это намеренно. Она дала ему возможность, которую он, по её расчету, не сможет не использовать. Это была её игра, и он был в ней пешкой. Молодому зятю понравилось это ощущение.
Дрожащей рукой он надавил на дверь. Скрип был заглушен водой. Он осторожно, медленно, расширил щель до тонкой вертикальной полосы — как раз, чтобы можно было увидеть достаточно, не будучи сразу замеченным.
Ванная комната была наполнена влажным, горячим паром. Виктория Сергеевна стояла под струями душа, повернутая к нему спиной. Свет от лампочки у зеркала падал на её фигуру, отчего влажная кожа казалась невероятно гладкой и сияющей. Она была великолепна.
Кирилл наслаждался этим образом. Её волосы, мокрые и темные, были собраны на затылке. Капли воды стекали по изящной, гладкой шее, проходили по линии плеч, скользили по спине. Спина была идеально прямой, без намека на дряблость, и плавно переходила в округлость, которую он так долго представлял: её упругие, высокие и зрелые ягодицы.
Она нагнулась, чтобы взять с бортика гель для душа, и это движение подтянуло мышцы бёдер. Кирилл почувствовал, как его дыхание сбивается. Он видел каждую каплю, стекающую по её позвоночнику и исчезающую между ягодиц.
Затем она повернулась, и Кирилл почувствовал, как его глаза расширяются. Ей было уже за сорок, но её тело было телом женщины, которая регулярно занимается спортом и не позволяет себе расслабиться. Грудь, не слишком большая, но упругая, была поднята отчётливыми мышцами. Соски, от контакта с прохладной водой, заметно выступали, темно-коричневые на светлой коже.
Виктория Сергеевна начала намыливать себя, и каждое движение было не просто гигиенической процедурой, а медленной, чувственной лаской. Она проводила рукой по животу, плоскому и подтянутому, а затем поднимала её к груди, тщательно массируя её. Влажная пена скрывала часть прелестей, но лишь усиливала воображение Кирилла.
Его член, уже вставший твердым столбом, пульсировал в штанах. Кирилл, не отрывая взгляда от сцены, прислонился лбом к стене, тихо сжимаясь от возбуждения. Рука сама скользнула вниз, за ширинку. Он тихо застонал, начиная лихорадочно, но очень осторожно ласкать себя. Это было дико, рискованно, но именно это и было нужно. Напряжение в его члене ощущалось почти физической
Старшая сестра