Зал дворца культуры гудел, как раскалённый улей. Воздух был густым от запаха пластика, попкорна и специфичного аромата косплея. Марк шел, сжимая в руке победный купон «на одно желание», доставшийся ему в финале викторины. Он искал в толпе её.
Она стояла у колонны в образе соблазнительной жрицы из какой-то игры: кожаный корсет, буквально выталкивавший вверх её округлую, полную грудь, и широкая юбка из струящейся ткани, которая скрывала что-то ровно до первого движения.
Её звали Лилит. Сейчас она была просто воплощением его сиюминутной, пылкой фантазии. Когда он подошёл и, запинаясь от волнения, произнёс: «Я тут выиграл желание... И, если ты не против, моё желание… это ты», в её глазах появилось недоумение, которое сменилось заинтересованностью. Она улыбнулась, обнажив ряд идеальных зубов.
«Желание – опасная штука, мальчик, – её голос был низким, бархатным, словно шёлк по голой коже. – Но я исполню его. При одном условии: не будет пути назад. Ни в этот вечер, ни в твоих мыслях после. Согласен? Хочешь меня?»
Марк, опьянённый победой и близостью её тела, лишь кивнул. Его тихое «да» потонуло в гуле толпы. «Я хочу тебя.. всю..»
Её комната в гримерной была погружена в полумрак, нарушаемый только неоновым светом с улицы. Запах её духов, кожи и чего-то сладкого, почти пряного, висел в воздухе. Марк дрожащими руками расстёгивал застёжки корсета, чувствуя, как под тонкой кожей бьётся её сердце. Корсет упал на пол, освободив совершенную грудь с тёмно-розовыми, уже затвердевшими от возбуждения сосками. Его губы жадно прильнули к ним, а пальцы потянулись к завязке её юбки.
Ткань бесшумно соскользнула, открывая то, что Марк не ожидал, но от чего кровь ударила в виски с удвоенной силой.
Между её бёдер, там, где он ждал найти влажную женскую щель, покоилось нечто иное. Совершенное. Член... Длинный, ровный, с идеальной, гладкой как шёлк кожей. Он был лишён грубости: ни единой выступающей вены, лишь атласная текстура и крупная, изящная головка, выступающая из нежной складки крайней плоти. Вся область лобка была выбрита с безупречной аккуратностью, подчёркивая чистоту линий. На самом кончике головки, подобно крошечному соску, темнела уретра – идеально симметричная, влажно поблёскивающая в полумраке.
Марк замер, его мозг отчаянно пытался совместить образ девушки с реальностью её тела. Но было поздно. Условие было произнесено: пути назад нет.
Лилит наблюдала за его реакцией. Её рука мягко, но уверенно обхватила основание собственного члена, поглаживая.
«Что, испугался? – прошептала она. – Ты хотел меня. Всю. Вот она я. Вся.»
Её слова сломали последний барьер. Дикое, запретное любопытство затопило его. Он опустился на колени перед ней, его дыхание стало горячим на её коже. Он не знал, что делать, но его тело реагировало само. Он наклонился, и его губы, дрогнув, коснулись сначала шелковистой складки крайней плоти, а затем, набравшись смелости, коснулись самой головки. Солоноватый, чистый вкус предэякулята заполнил его рот.
«Да… вот так, – задышала Лилит глубже, её пальцы вплелись в его волосы, нежно направляя. – Прими свой приз полностью. Он твой.»
Она медленно, давая ему привыкнуть, ввела кончик своего члена между его сжатых губ. Гладкая головка скользнула по его языку, и Марк, закрыв глаза, сдался нахлынувшим ощущениям. Он исследовал её уретру кончиком языка, чувствовал, как под тонкой кожей пульсирует жизнь, как её бёдра начали двигаться в едва уловимом, соблазняющем ритме.
Это был не акт подчинения, а странный, порочный ритуал принятия. Он желал девушку с фестиваля. И он получил её – во всей её двусмысленной, совершенной, неотразимой реальности. И пути назад, как и договаривались, больше не было.
Марк, повинуясь глубинному инстинкту, отодвинул шелковистую складку крайней плоти. Под ней обнажилась
Олег. Часть 4