Её пальцы мягко погладили его щёку, сжатую вокруг основания её члена.
«Вот так, – прошептала она хрипло. – Идеально.»
Затем она начала двигаться. Сначала медленно, вытягивая почти до головки и снова погружаясь в эту влажную, стягивающуюся глубину. Марк издал глухой, булькающий звук, и его руки сами собой вцепились в её бёдра, не чтобы оттолкнуть, а чтобы найти точку опоры в этом водовороте.
Ритм ускорялся. Её бёдра задвигались быстрее, увереннее, каждый толчок загонял её глубже, каждый уход оставлял его на миг в болезненной пустоте, которую он уже спешил заполнить снова. Слюна стекала по его подбородку, смачивая её яйца. Звуки стали влажными, резкими, откровенно пошлыми. Марк перестал думать, существовал только этот примитивный ритм, жар её кожи в его ладонях и всё заполняющее его горло присутствие.
Он почувствовал, как её член стал ещё твёрже, пульсация участилась, а движения стали резче, почти судорожными. Она приближалась к краю. Он приготовился к финалу, к горьковатому вкусу, который уже узнал.
Но Лилит была не из тех, кто торопится.
В самый последний момент, когда её тело напряглось в предвкушении разряда, она с силой, заставившей его крякнуть, вытянула свой член из его глотки. Он выскользнул с влажным хлюпающим звуком, блестящий от слюны и предсемени, напряжённый до синевы.
Марк рухнул вперёд, опершись лбом о её живот, давясь и глотая воздух. Его горло горело, но это было сладкое, победоносное жжение.
Лилит тяжело дышала, её грудь высоко вздымалась. Она отвела его в сторону и, не говоря ни слова, развернулась к нему спиной. В тусклом свете её спина, тонкая талия и округлые, полные ягодицы были подобны мраморной скульптуре. Она оглянулась через плечо, и в её взгляде читался новый, тёмный интерес.
«Ты проглотил меня почти целиком, – сказала она, и её голос звучал как шёпот камня по камню. – Теперь покажи, как глубоко ты готов принять меня там.»
Одной рукой она оперлась о спинку кровати, приняв устойчивую, соблазнительную позу. Другой рукой она медленно, почти театрально, провела между своих ягодиц, а затем раздвинула их, обнажив сфинктер – темное, тайное отверстие, которое до этого момента было скрыто. Мышцы слегка подрагивали от возбуждения и напряжения.
«Твои исследования только начинаются, Марк, – прошептала она, и в её словах прозвучал вызов. – Докажи, что твоё желание было не пустой фразой.»
Марк был загипнотизирован. Всё, что было до этого казалось теперь лишь прелюдией к этому откровению. То, что он видел между её раздвинутых ягодиц, было не просто анатомической деталью. Это была плоть, превратившаяся в символ. В приглашение. В портал.
Мышечное кольцо сфинктера, идеально округлое, обрамляло темноватое, влажное отверстие. Оно дышало – ритмично, почти осознанно. То сжимаясь в тугую, морщинистую звездочку, то медленно раскрываясь, обнажая гладкую, розовую внутреннюю слизистую, которая тускло поблескивала в свете неона. Эти пульсирующие движения были похожи на речь, на немое, нетерпеливое требование.
«Да… вот оно, – прошептала Лилит, её голос дрожал от напряжения. – Не бойся. Ощути его.»
Марк, всё ещё находясь во власти странного, почти мистического транса, укрепил свой захват. Его ладони легли на упругие полушария её ягодиц, и он раздвинул их еще сильнее, до легкого сопротивления мышц. От этого движения отверстие зияло чуть шире, превращаясь из «звездочки» в соблазнительное, манящее «О».
Он наклонился. Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло её кожу. Затем он прикоснулся.
Первым был плоский, широкий, расслабленный язык. Он не тыкал, а провёл медленным, всеобъемлющим движением снизу вверх, охватывая всю область от промежности до самого копчика, а затем центрируясь на самом сфинктере. Текстура была поразительной: бархатистая кожа, переходящая в плотное, упругое мышечное кольцо. Оно отозвалось мгновенным, мощным сжатием на его
Полина