Рассказ «Крымские каникулы» - мой первый эротический опыт, написанный лет сорок назад. Тогда я работал радистом на судах загранплавания. Как-то кто-то принёс на судно испанский пикантный журнал - рассказы с фотографиями. Я со словарём перевёл один и удивился его примитивности. Подумал: «А если бы я такое написал? Как бы это выглядело?» И сел за дело. Шариковой ручкой, за три дня, история была готова.
Потом отпечатал её на машинке с копировальной бумагой, дал почитать экипажу, не признаваясь, что автор - я. В те времена за такое можно было запросто присесть на несколько лет. Рассказ вызвал бурную реакцию и полное одобрение моряков. Тогда я и понял — получилось.
Позже, уже в интернете, узнал, что «Крымские каникулы» считаются чуть ли не легендой русской эротической литературы. Файла не сохранилось, но текст в сети есть. Наткнулся, перечитал и решил переписать - всё-таки сорок лет практики не прошли даром. Хронологию оставил нетронутой, но добавил подробностей, нюансов и, конечно, разврата. Как вышло — судить вам.
Глава 1.
Под убаюкивающий перестук колес мимо окна убегали назад сонные деревушки, пятнистые стада, тёмные леса с блестящими просветами рек. Три девушки в купе оживленно болтали, перебивая друг друга. Их переполняло чувство свободы и предвкушение приключений. Наконец-то никто не будет контролировать, читать нотации, ворошить постель по утрам в поисках сигаретного пепла или запаха чужих духов. Можно будет всё.
Особенно радовались этому Галя и Люда. Надоело врать про «подготовку к экзаменам у подруги», чтобы сбежать в тот же замызганный ресторан, к липким от пива столикам и навязчивым лапам случайных кавалеров. А потом, под утро, пьяной еле волочить ноги домой, чувствуя, как засохшая сперма стягивает кожу на внутренней стороне бедер. От тех пьяных постельных баталий в памяти оставалась лишь тяжесть в голове, кислый запах чужого пота на коже и пустота.
Олю взяли с собой почти что силой - подружки проговорились при ней, и та напросилась. С неё взяли твердое обещание «не ханжить и не отставать». Люда, смеясь, сказала: - Крым - это море, солнце и мужчины. Надейся только на себя, а лучше - на соседа по купе!
Все трое были хороши собой и одеты почти одинаково: обтягивающие синие джинсы, откровенно подчеркивающие форму ягодиц, и тонкие белые майки без бюстгальтеров. Под тканью четко вырисовывались темные ареолы сосков, которые твердели от прохлады сквозняка из окна или просто от взглядов.
Галя, самая старшая, с густыми черными волосами и большими глазами, казалась испанкой — друзья звали ее Кармен. Ее майка плотно облегала высокую грудь, и когда она наклонялась, в вырезе была видна тень между упругих грудных холмов. Джинсы, сидевшие как влитые, при каждом движении обрисовывали впадинку между ног.
Люда, пухленькая, с ямочками на щеках и влажными серо-зелеными глазами, была чуть младше. Ее груди были тяжелее, полнее, соски постоянно набухшими, а бедра такими широкими, что швы джинсов врезались в мякоть. Она любила сидеть, широко раздвинув ноги, и Галя в шутку говорила, что это «поза готовности».
Оля, обычно похожая на скромную гимназистку с косой, сегодня распустила русые волосы до локтей и подвела глаза. Она зачарованно смотрела в окно, но краем глаза замечала, как Люда, потягиваясь, выгибает спину, заставляя груди натянуть тонкую ткань майки до предела. У Оли от этих мыслей и предчувствия чего-то запретного становилось жарко между ног.
Их оживление в купе заметили трое курсантов-мореходников, с вокзала приметившие девичью компанию. Выпив у себя пару бутылок портвейна, они осмелели, кровь застучала в висках. Четвертый пассажир в купе - хмурый пожилой мужчина, непрерывно шуршавший газетой, лишь сердито хмыкнул, когда они появились
Летняя ласка