Бас выталкивал воздух из лёгких, оставляя после себя сладковато-горький привкус пива и чужого пота. Я сидела на высоком стуле, слишком высоко, ноги не доставали до пола, и это ощущение детской беспомощности уже начинало скрести где-то под рёбрами. Платье — чёрное, шёлковое, слишком короткое — липло к бёдрам от жары и от того, что я уже полчаса нервно сжимала их, пытаясь унять дрожь.
Он смотрит.
Не муж. Муж сидел рядом, облокотившись на стойку, и громко смеялся над какой-то шуткой бармена, даже не замечая, как его рука уже двадцать минут лежит на моём колене мёртвым, тяжёлым грузом. Нет, смотрел он.
Тёмный костюм, слишком дорогой для этого заведения. Шрам, который начинался где-то под левым глазом и уходил под воротник — старый, побелевший, но всё равно живой, будто кожа вокруг него до сих пор помнила нож. Руки — широкие, с коротко стриженными ногтями и татуировками, которые выползали из-под манжет. Он стоял у противоположной стены, прислонившись плечом, и пил что-то тёмное, не отводя взгляда.
Я опустила ресницы. Слишком поздно.
Он улыбнулся — медленно, уголком рта, как будто поймал меня на горячем. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам, а между ног внезапно стало горячо и влажно, несмотря на весь ужас, который уже начинал скручивать живот.
Прекрати. Прекрати сейчас же. Ты замужем. Ты не шлюха.
Но тело уже предавало. Соски натянули тонкую ткань лифчика, и каждый вдох заставлял их тереться о кружево. Я сглотнула. Горло пересохло.
Муж наконец повернулся ко мне, глаза блестели от алкоголя.
— Алиса, ты чего такая бледная? — Он потянулся, коснулся моей щеки большим пальцем. Пахло от него виски и сигаретами. — Пойдём потанцуем?
Я хотела сказать «нет». Хотела встать и уйти домой, запереться в ванной и включить горячую воду до боли, чтобы смыть этот взгляд, который всё ещё жёг мне кожу.
Но вместо этого я кивнула.
Он взял меня за руку и повёл в центр зала.
Там уже танцевали — тела двигались лениво, потно, как в замедленной съёмке. Муж прижал меня к себе, его ладонь легла мне на поясницу, ниже, почти на ягодицы. Я закрыла глаза и попыталась отдаться ритму.
А потом музыка сменилась.
Медленная. Тяжёлая. С низким, почти животным басом.
И он появился рядом.
Не спрашивая разрешения, просто оттеснил моего мужа плечом — мягко, но так, что тот сразу отступил, пробормотав что-то вроде «ой, извини, брат». Муж не стал спорить. Никогда не спорит, когда чувствует, что кто-то сильнее.
Тёплая ладонь легла мне на талию. Большая. Горячая. Пальцы сразу нашли выемку между рёбрами и чуть надавили — не больно, но достаточно, чтобы я ахнула.
— Танцуй, — сказал он тихо, прямо в ухо. Голос низкий, с хрипотцой курильщика. От него пахло дорогим одеколоном, дымом и чем-то металлическим — кровью? Нет, наверное, просто моё воображение.
Я попыталась отстраниться.
Он не позволил.
Пальцы сжались сильнее, почти до синяков, и он развернул меня лицом к себе. Наши бёдра соприкоснулись. Я почувствовала, как твёрдый, горячий бугор упирается мне в низ живота через ткань брюк.
О Господи.
Сердце заколотилось так сильно, что казалось, сейчас вырвется через горло.
— Ты всё время смотрела, — прошептал он, губы почти касались моей щеки. — Думала, я не замечу?
Я покачала головой. Слёзы уже жгли глаза.
— Я... я не...
— Врушка, — он усмехнулся, и этот звук прошёл по мне холодной волной. — Я вижу, когда женщина хочет, чтобы её сломали.
Он наклонился ещё ближе. Его дыхание обожгло мне шею.
— Меня зовут Виктор. Запомни это имя. Потому что скоро ты будешь выкрикивать его, пока не охрипнешь.
знакомство