Утро третьего дня в Кочкоме встретило Риту тяжелым, давящим чувством — смесью стыда и предвкушения. Она лежала в постели, слушая, как за стеной Олег собирает вещи. Муж снова уезжал в райцентр — на этот раз за какими-то стройматериалами, обещал вернуться к вечеру. Но по опыту прошлого дня Рита знала: «к вечеру» в этих краях могло означать и завтра утром, и послезавтра.
— Ты как тут? — Олег заглянул в спальню, уже одетый, с сумкой через плечо. — Справишься?
— Конечно, — Рита натянула одеяло повыше, скрывая зачем-то свои сиськи, хотя муж даже не смотрел в её сторону — рылся в карманах, проверял документы. — Сергей Петрович обещал зайти, печь посмотреть.
— Ну и отлично. Мужик он нормальный, толковый. Вы с Алиной если что — к нему. — Олег чмокнул её в лоб, даже не прикоснувшись к губам, и вышел.
Рита слышала, как хлопнула дверь, как завелась машина, как звук мотора утонул в снежной тишине. И вдруг в доме стало очень, очень тихо.
Алина еще спала — вчера допоздна сидела в телефоне, ловя призрачную связь, и сейчас дрыхла без задних ног. Рита осталась одна.
Она встала, накинула халат, подошла к окну. На участке соседа было тихо. Баня стояла темная. Но дым из трубы дома вился — значит, кто-то есть.
Рита не успела отойти от окна, когда калитка скрипнула, и во двор вошел Сергей Петрович. В руках — ящик с инструментами. Он поднял голову, встретился с ней взглядом и улыбнулся той самой улыбкой — неторопливой, уверенной, от которой у неё подкашивались колени.
________________________________________
Он вошел без стука. Просто открыл дверь, стряхнул снег с валенок и оказался в прихожей. Рита стояла там — в халате, под которым было только тонкое белье, с мокрыми после душа волосами, распущенными по плечам.
— Олег уехал? — спросил он, вешая ватник на гвоздь.
— Уехал.
— А дочка?
— Спит еще.
— Значит, одни, — он посмотрел на неё в упор. В этом взгляде не было вопроса. Была констатация факта.
— Печь проверить обещал, — напомнила Рита, и голос дрогнул.
— Проверю, — он шагнул к ней. Остановился в сантиметре. Так близко, что она чувствовала запах мороза и табака, тепло его тела, исходящее от грубой ткани рубашки. — А потом ещё кое-что проверю.
Он прошел на кухню, присел у печи, начал возиться с заслонками. Рита стояла в дверях, смотрела на его широкую спину, на руки, уверенно перебирающие железки, и чувствовала, как внутри разгорается огонь.
— Иди сюда, — позвал он, не оборачиваясь. — Покажу, как регулировать тягу.
Она подошла, встала рядом на колени, заглянула в печь. Он взял её руку, положил на заслонку, и от этого прикосновения у неё перехватило дыхание.
— Вот сюда двигаешь, — его голос звучал хрипло, — если жарко. А если холодно — обратно.
Она кивнула, не в силах говорить. Его рука все еще сжимала её запястье. Потом медленно, очень медленно, скользнула выше, по предплечью, к плечу, к ключице.
— Рита, — выдохнул он.
Она повернула голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах было что-то первобытное, дикое, от чего внутри всё сжалось в тугой узел.
— Я хочу тебя, — сказал он просто. — С первого дня, как увидел. Ты снишься мне, Рита. Каждую ночь.
Она молчала. Язык прилип к горлу.
— Если ты сейчас скажешь "нет", — продолжал он, — я уйду. И больше никогда не притронусь. Но если скажешь "да"...
Он не договорил. Потому что Рита сама не осознавая своих действий, подалась вперед и коснулась его губ.
Cтюардесса